Райские птицы — страница 77

Тема

Мы улыбаемся друг другу, и Сияна поднимается на ноги, чтобы надеть на меня серьги.

– И первым шагом к исцелению от душевных ран, что нанес мне Данзан, пусть будет имя. – Мы с сестрами непонимающе смотрим на подругу, пока она не продолжает: – Сияна – придуманная Данзаном кличка, чтобы Радану и придворным было удобнее звать меня привычным на манер княжеств именем. Мое имя – другое.

– Что ж, тогда давай знакомиться, – поднимаюсь я со стула, стоит последней застежке щелкнуть, и протягиваю раскрытую ладонь. – Меня зовут Веста.

– Меня зовут Сайна, – отвечает подруга, пожимая мне руку.

– Мы рады знакомству, Сайна, – вторит Бажена, опуская маленькую теплую ладонь поверх наших. Так же поступает и Мила. На лице Сайны расцветает теплая, счастливая улыбка, но в глазах мелькает тень грусти. – Ты дома.

Всем нам сегодня есть о чем радоваться и печалиться. А ведь это именно то, чего я так искала: настоящая, ухабистая жизнь, полная своих резких, не всегда веселых поворотов.

Раздается стук в дверь. Ее приоткрывает женская рука, и на пороге оказывается Марфа. Обычно дерзкая и неугомонная, она переминается с ноги на ногу, не решаясь войти.

– Могу я?..

– Конечно, – не успев подумать, отвечаю я, растерявшись доброму тону. Мне достаточно кинуть быстрый взгляд на сестер, чтобы они поняли немую просьбу. Бажена тыкает локтем заинтересованно начавшую плести собственную праздничную прическу Милу, и та возмущенно фыркает, но вслед за Сайной покидает спальню.

– Хочу извиниться, – робко начинает Марфа, медленно подходя ближе. В руках ее небольшой сверток белой ткани. – Хоть это и не сгладит вины, но все-таки. Я уже принесли извинения Риону, поэтому мне позволено быть на празднике.

Боярыня подходит ближе и бережно разворачивает ткань. На свет появляется невероятной красоты венец из белых перьев с красными вкраплениями. Между перьями вплетены нити серебра и золота, точно связывая в одно целое свет и тьму. Или прошлое и будущее. Мою жизнь.

– Это лебединое перо и красной нитью вплетенная калина – символ рода и защиты, – с грустной улыбкой поясняет Марфа. – Как бы сильно я не ждала взаимности от Риона, как бы я не желала тебе зла раньше, это ничего не изменит…

Я слегка наклоняюсь, позволяя надеть венец мне на голову, и ощущаю, как его перья мягко касаются моего лба.

– …а подсластить жизнь новоиспеченной княгине – дело дальновидное, – весело добавляет Марфа, и я не могу сдержать улыбки в ответ.

– Сегодня все одаривают меня, – со смущенной улыбкой замечаю я. – Мне это совершенно непривычно, и я даже не знаю, как реагировать.

– Для начала, – отвечает Марфа, поддевая мое плечо своим, – привыкни, а еще – поблагодари дарителя. Но не меня. Мы с тобой, конечно, еще не в расчете, но уже почти: ты увела моего любимого, а я строила козни за твоей спиной.

– Сожгла поле, подвергла опасности жизни людей… – начинаю я перечислять. – Мне продолжить?

– Ладно-ладно! – теперь уже широко улыбаясь, говорит Марфа. Глядя на ее пухлые губы и румянец, я вдруг понимаю, что Володарь был влюблен именно в это – в розовощекую девицу, но никак не в боярыню. – Пусть венец на твоей голове положит начало долгой дружбе.

Она бросает прощальный взгляд и выходит, оставляя меня одну. Я выдыхаю, наконец оставшись в одиночестве.

Виновник всей происходящей суеты – Рион. Мне не довелось увидеть его и на миг с сегодняшнего утра, как меня затянули в омут свадебной подготовки. Хочется снять с себя это платье, умыть лицо и совершенно нагой оказаться в его постели. Не вылезать оттуда днями напролет. Сама не понимаю, как согласилась на свадьбу, но так велели княжеские традиции, а коль мой избранник – князь, решение было принято само собой.

Странное дело, но в памяти всплывает маленькая белокурая девчушка, спасенная мною из огня на празднестве. Тогда она была первой, кто назвал меня княгиней, видимо ошибочно приняв за супругу князя.

Только вот… Малышка сказала «княжна».

С момента моего возвращения прошло чуть больше месяца. Проведя в саду всю осознанную жизнь, мы с сестрами и представить себе не могли, что подле нас течет исцеляющая, к жизни возрождающая река. Для Милы, что несла любовь и преданность к Богам больше нас всех, это стало чем-то переломным. Вернувшись в Ильмень, к скорбящему отцу, Рион поведал ему обо всем. Светогор был нескончаемо рад, хоть и схватился за сердце при виде нас живых.

Как бы Великий князь ни был разбит предательством сына, он велел похоронить его прах рядом с почившей матерью. Ни я, ни Рион в тот день не пошли к погребальному костру. Мы отправились в спальню к Радану: я хотела открыть злосчастный сундук, но найти его мы так и не смогли – Радан унес мою правду с собой.

Сестрам было тяжело первые дни в княжестве, как взаперти. Они не покидали пределов дворца, как и я когда-то, не желая привлекать людского внимания. В стенах дворца Ильменя на них почти не обращали взоры, давно привыкнув к крылатым Сияне и ко мне. И все же с каждым днем становилось легче. Нас ждала новая, такая долгожданная счастливая жизнь вне сада. И я готова вдохнуть ее полной грудью, наконец став свободной от оков сада.

В дверь вновь раздается зовущий стук, обрывающий думы.

Пора. Меня ждут мой истосковавшийся жених, новая семья, друзья и целое княжество, которое теперь будет величать меня своей княгиней.

Я стою перед входом в пиршественную палату, и сердце отбивает глухие удары, как ритм бубна, звучащего за порогом. Глубокий вдох. Я закрываю глаза, пытаясь собрать уверенность в кулак. Пальцы непроизвольно сжимают подол платья, ощущая тяжесть его вышитой золотом ткани. Сегодня лучший день в моей жизни, и я не дам страху или чему-либо еще помешать мне наслаждаться им.

Когда я вхожу, шум и веселье праздника накрывают меня с головой. Голоса, звон серебряных кубков – все звучит так громко, а все вокруг – столь ярко! На мгновение я останавливаюсь, чтобы не потерять равновесие, ведь такой красоты видеть мне ни разу не доводилось. Люди в нарядных одеждах, мужчины в расшитых рубахах, женщины в венках из цветов, символизирующих счастье, оглядываются. Стоит им заметить меня, как буря смеха и криков спадает до приглушенного шепота.

Мой взгляд скользит по залу: гирлянды из цветов и лент украшают тяжелые дубовые балки, столы ломятся от блюд – жареного мяса, медовых пряников, пирогов. Но все это исчезает из моего сознания, потому что я ищу лишь одного человека и нахожу его почти сразу. Гости расступаются, и у небольшого возвышения я

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *