Райские птицы — страница 79

Тема

невидимая рука.

– Моего уже не вернуть, – досадливо отвечает Кощей. – Поэтому теперь я отниму все, что принадлежит вам.

Мила вздрагивает, песня захлебывается в горле, и ее тело вдруг напрягается. Рука Кощея плавно скользит в воздухе, и вместе с этим движением ее голова начинает медленно поворачиваться под невыносимым углом. Хруст раздается резко, как удар грома. Время будто замирает на миг, пока я не осознаю, что ее шея теперь нелепо свернута набок. Мила падает, и ее крылья сжимаются вокруг тела, как мертвый цветок.

Слышу истошный крик Ивана и на коленях рвусь к сестре вперед, захлебываясь воздухом. Бажена оказывается рядом быстрее, рыдая во весь голос. Я падаю рядом, хватая Милу за плечи. Ее тело безвольно. Горячие слезы обжигают мне щеки. Я прижимаю сестру к груди, зову ее по имени – снова и снова, точно от звука моего голоса она очнется.

Но она не шевелится.

– У вас была одна задача, – приторно тянет Кощей, вновь обращаясь ко мне, – следить за моим Древом. И вы не справились. Поэтому ты, птенчик, пойдешь со мной.

– Только через мой труп, – слышу позади голос Риона.

– Это можно организовать, – скалится Кощей.

– И если ты пришел за ней… тебе стоило принести с собой свою погибель. Или разжечь два костра: один для себя, другой для меня. Потому что между тобой и ею теперь – я. – Рион кивает Иринею, и дальше все происходит быстро: кметы рвутся вперед, гости с криками бросаются прочь: кто в двери, кто под столы, подальше от схватки.

В момент, когда первые клинки почти касаются тела Кощея, он сливается с окружающей его темнотой и исчезает.

Когда я ощущаю холод за спиной и, понимая, что колдун за моей спиной, оборачиваюсь, зал вновь прорезает новый, незнакомый мне доселе голос:

– Зачем ты так с ними? – Белокурые волосы струятся по ее плечам, падая волнами, будто солнечные лучи, плененные в шелковистые пряди. Тонкие, нежные черты лица, глубокие голубые глаза. Их я знаю, но откуда – не пойму.

– Сидела где-то двести лет, – устало вздыхает Кощей, я отшатываюсь от него, – сидела бы и дальше.

– С удовольствием, если бы ты не отрезал мои крылья и не зарыл их в своем саду, – холодно отвечает незнакомка.

– И сейчас, конечно же, когда мое защитное заклинание ослабло из-за гниющей коряги, – говорит Кощей, вероятно, про Древо. Я кошусь на плод, в суматохе кем-то раздавленный, и представляю, как такие плоды увешивают всю волшебную яблоню, – ты наконец почувствовала свои крылья и пришла за ними.

– Княжна, – обращается она ко мне, и в памяти мелькает смутное узнавание. И пока в прекрасном лице я с ужасом и удивлением разглядываю черты загадочной молчаливой старушки из леса и девчушки, спасенной мной в пожаре, она продолжает: – Я отвлеку его сколь смогу, а вы забирайте друзей и бегите.

– Я все еще тут, – машет рукой Кощей, и его лицо озаряет жуткая улыбка. Он усмехается, обращаясь к деве: – Проблема в том, дорогая Жар-Птица, что у меня другие планы.

– На которые нам совершенно плевать, – предостерегающе раздается голос Риона. – И мне начинает надоедать, как ты крутишься вокруг моей жены.

– Тогда пора заканчивать. – Кощей медленно вытягивает руку, и все вокруг нас начинает покрываться инеем.

Дальше все происходит быстро. Рион бросается вперед, за ним тенью следуют Ириней и Иван, готовые разорвать врага на части. Их крики заглушают треск льда, который мгновенно покрывает все вокруг. Бажена взмахивает крыльями, пытаясь подняться вверх, но холод сковывает ее, не давая взлететь.

Кощей смотрит на всех нас с ленивым презрением, зная, что этот бой уже его, и даже не хочет марать руки.

– Нам пора, Птенчик.

Я не успеваю ничего сказать.

Мой вдох обрывается, как порванная нить. Холодные пальцы, точно отлитые изо льда, смыкаются на моем лице. Один рывок – и мир резко наклоняется. Крик замирает в горле. Мгновение – и все исчезает: свет, шум. Я пытаюсь вывернуться, ударить, вцепиться во что-то – тщетно. Мороз впивается в кости как стрелы, и рот зажат так плотно, что я слышу только собственный хрип.

В последний миг, перед тем как сад захлопывается за мной, я вижу, как Рион, держа в руке яблоко, оборачивается – и его глаза расширяются. Он рвется ко мне, но уже слишком поздно.

Я исчезаю.

Эпилог

Темнота.

Она тягучая, липкая. Я будто медленно тону в ней, хоть и без боли, но с нарастающей тяжестью. Нет ни света, ни времени, ни дыхания.

Первым появляется звук. Легкий звон. Треск инея. Капля, падающая в тишину. Потом – дыхание. Мое. Застывшее, слабое, но все же означающее, что я жива.

Я открываю глаза.

Сначала не понимаю, что вижу. Все вокруг – искаженное, как будто я смотрю сквозь толщу льда. Свет играет странными бликами, мир вне доносится приглушенно. Только когда я пытаюсь вдохнуть и сталкиваюсь с холодной преградой перед лицом, до меня доходит. Я внутри чего-то.

Лед?

Пальцы дрожат, когда я поднимаю ладонь. Под ней – гладкая, холодная поверхность. Свод изгибается надо мной, как купол. По краям – тонкие прожилки инея. На моих ресницах тоже покоится изморозь. Я лежу внутри короба, сотканного из стекла и холода. Не могу пошевелиться. Только глаза движутся, выхватывая из расплывчатой картины куски реальности: темный каменный потолок, едва трепещущие факела на стенах и… кто-то.

Он сидит на троне у дальнего конца зала. Трон грубый, каменный, на нем – высокий облик. Тот самый. Мертвенно-бледное острое лицо, обрамленное черными длинными волосами.

Мой похититель не говорит, лишь смотрит. Долго. Я даже не уверена, дышу ли я на самом деле. Молния пробегает по телу от одного его взгляда. Как у змеи, у которой шевельнулась добыча в пасти.

– Проснулась. – Его голос раздается вокруг, обволакивая меня. – Дольше, чем я ожидал. Но не страшно. Я умею ждать, моя дорогая.

Я не могу ответить. Он это знает. Поднимается, медленно приближаясь, и мне хочется бежать. Его шаги не слышны. Когда он останавливается в паре локтей от моего ложа, я замираю и внемлю.

– У вас была одна задача, – приторно тянет незнакомец, – следить за моим Древом. И вы не справились. Поэтому ты, Птенчик, останешься здесь, пока я не решу, что с тобой делать.

Он касается стеклянного гроба, и я вижу отблеск безумия в его взгляде.

– Чую от тебя ее. – Его пальцы касаются стекла на уровне моих глаз. Легко. Почти ласково. – Жар-Птица тебя навещала. Встречала ее? Белокурая дева, а может, дитя или старуха – уж что ей в

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *