Размножение — страница 107

Тема

не так? Вся твоя жизнь, все, что ты делал много лет, сводится к этому моменту. Ты жил внеземным разумом. Ты спорил с неверующими и чуть не схлестнулся с ограниченными теоретиками, которые уныло исповедовали свою плоскоземельную науку. Это отмщение. Ты больше не какой-то твердолобый, счастливо заблуждающийся умник, прочитавший слишком много научно-фантастических книжек. Ты был прав. И всегда знал, что ты ПРАВ.

Сегодня настал день, о котором ты мечтал и фантазировал.

Неужели ты не можешь порадоваться? Хоть немного?

Он не мог. Потому что в этом было что-то чертовски неправильное, и Садлер это чувствовал нутром. Он не сомневался в том, что сигнал внеземной. Он видел в этом повод для беспокойства. Это не величайшая новость в истории расы, а худшая, какую только можно себе представить. Ему это не нравилось. Не нравилась мысль о том, что продвинутая цивилизация все эти годы наблюдала за людьми с Каллисто и теперь решила поздороваться: «Как там дела у вас на голубой планете?»

В этом было что-то очень тревожное.

Садлера не покидало безумное и совершенно иррациональное ощущение, что открывается новая глава и к прежней никогда не будет возврата. Прошлое будет полностью стерто.

На его плечо легла рука, и он увидел рядом Фрэнка Кларка. Старый добрый Фрэнк. Сколько бутылок они выпили, говоря о внеземном разуме и жизни на других планетах, о расходящихся путях эволюции и технологического и социального развития? Боже правый.

– Интенсивность растет, – сказал Кларк, дергая себя за редкую седую бороду, как он всегда делал, когда нервничал или стоял на пороге важных событий. – Но, полагаю, тебя это не веселит, старина?

Садлер попытался улыбнуться, но не смог.

– Не знаю, что со мной не так, Фрэнк. Я должен прыгать от радости, но…

– Но у тебя дурное предчувствие?

– Да.

Кларк кивнул.

– Не у тебя одного, мой друг. Эта штука схватила и молодых, и старых за коллективные яйца. Посмотри на это место. Оно буквально кишит. Вчера нас была горстка, а сегодня нас навещают ученые и дипломаты. Все те, кто еще неделю назад смеялся над нами. И что еще хуже, тут множество секретных агентов. Здесь люди из ННФ, из АНБ и, наверно, из ЦРУ. Они клянутся, что прислали только своих лучших и самых умных криптографов, но у меня гадкое чувство, что наша старушка мисс СЕТИ будет поглощена гораздо более серьезной организацией со множеством букв в аббревиатуре.

Садлеру это тоже не нравилось, но что он мог сделать?

Сейчас это перестало быть чисто научной проблемой, а превратилось в политическую, и военно-промышленная разведывательная машина запустила в этот пирог свои грязные пальцы.

СЕТИ первым уловил микроволновые сигналы.

Они для этого лучше всего подготовлены. Проект назывался «Всенаправленное исследование звездного неба». Целью было изучение неба не только в широком диапазоне радиочастот, но и во всем оптическом спектре. СЕТИ уловил сигнал первым с помощью телескопа Аллена, но очень скоро стали участвовать и оптические обсерватории Гарварда, Беркли и Колумбуса. Затем подключились Аресибо[78], радиотелескопы САР[79] и десятки других от Англии до Австралии, включая исследователей бывшего Советского Союза. А сигнал продолжал поступать и становился все сильней и сильней.

И все хотели знать, что в нем говорится.

К несчастью, похоже, в нем ничего не говорилось. Это были высокочастотные импульсы в электромагнитном спектре, регулярные и направленные, но защищенные и зашифрованные. Вся криптографическая мощь Соединенных Штатов и их союзников не могла раскрыть этот код, если только это действительно был код. Единственное, что смогли сделать, – представить сигнал в цифровом виде с помощью простых чисел. Но числа были случайные и как будто никакого смысла не содержали.

Было ли это посланием – или чем-то совершенно иным?

Кларк вздохнул.

– У меня дурное предчувствие, Карл, у тебя тоже. И знаешь что? Оно здесь у всех.

Садлер заинтересовался.

– Все очень нервничают. Смеются, и шутят, и улюлюкают… но в глазах веселья нет. В глазах страх. Я хочу сказать, что они испуганы. Вся эта праздничная хрень, хлопанье по заднице и поздравления – это все притворство. Притворство. Я вижу это у них в глазах. Они ведут себя беззаботно, потому что знают, что должны так себя вести. Они играют роль. А внутри?

– Внутри у них кишки скручены.

– Вот именно. Они словно ждут телефонного звонка. Ждут звонка врача, который скажет, злокачественная ли опухоль у них в голове. – Он несколько раз сглотнул, словно у него во рту не было слюны. – И если хочешь моего мнения, старина, она злокачественная.

– Ну, хоть не я один такой, – сказал Садлер.

Но лучше ему не стало. Он не мог избавиться от мысли, что это не только изменит человеческую культуру, но и превратит ее в нечто дьявольское по своей сути. В этом было не больше здравого смысла, чем в поведении астрофизика с докторской степенью из Корнеллского университета, который отказывается от одной высокооплачиваемой должности в области радиоастрономии за другой, чтобы следовать внутреннему порыву – искать большеглазых чудищ в космосе. Садлер это делал, потому что чувствовал, что там есть разум. Нет, он это знал. Точно так же, как знал, что в этом сигнале есть что-то неисчислимо опасное, что-то паразитическое, и оно капля за каплей высосет из человечества всю кровь.

Кларк кашлянул.

– Люси попросила меня пригласить тебя и Карен в пятницу на ужин, Карл. Собирается приготовить ужасное блюдо из морепродуктов по рецепту из книги Джулии Чайлд. Я обещал пригласить вас, но на твоем месте отказался бы. Вчера она сварила мне суп, у него был вкус прогорклых раков в теплой соленой воде. Это было отвратительно. Если откажешься, я не обижусь.

– Мы придем.

Но вот что самое тревожное: Садлер думал, что они вряд ли смогут прийти. Званые ужины и барбекю на заднем дворе вскоре уйдут в прошлое, станут реликтами больше не существующего образа жизни. Потому что к пятнице мир станет совсем другим, и ни он, ни кто-либо другой в этой огромной комнате с передовыми технологиями ничего не сможет с этим поделать.

– Что-то происходит, Карл.

Все были обеспокоены. По-настоящему обеспокоены. Собирались небольшими группами перед рядами компьютеров, использующих криптографы и подключенных к массивным дешифровальным сетям ННФ или АНБ.

– Может, они расшифровали сигнал, – сказал Кларк.

Женщина-криптограф, наливавшая себе кофе, услышала его слова и покачала головой.

– Чтобы что-то расшифровать, нужно сначала зашифровать. И я не уверена, что сигнал зашифрован. Не думаю, что это послание. Конечно, если оно не адресовано подсознанию.

– Что происходит? – спросил ее Садлер.

Она пожала плечами, и он понял, что расспрашивать ее бесполезно. Она не станет рассуждать или

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *