Карнавал теней — страница 76
Тема
отец.
– Ваш благородный сын, узнав, что имя его пятнает лихой самозванец, водя дружбу с гребцами, рабами и прочей негодной чернью…
В голосе Скьяри зазвучали козлиные нотки.
– Вызвал чёрта на бой у Реденторе.
На отца было страшно смотреть. Он, как хищная птица, вцепился в свою трость.
– Я видел его, – напевно продолжал Скьяри, – пытался отговорить, но юноша не верил в могущество сил вражьих, а честь была ему жизни дороже. И не смел он опозоренным возвратиться к вам.
В этот миг мы с сестрой поняли, что негодяй скажет дальше. Тоскливый страх охватил нас, ведь нет горше лжи, чем полуправда.
– Увы, я подоспел слишком поздно…
– Да что вы такое говорите! – вскричал отец и резко покачнулся, ударив своей тростью оземь. – Ужели вы только стояли свидетелем, так ничего и не сделав?! Или всё же не видели ничего?
– Мне горько сообщать такие вести, славный синьор, – молвили губы Скьяри, – но я не лгу, хотя желал бы солгать. Вот моё свидетельство!
И с этими словами он уронил на пол свой длинный свёрток. Жалобно звякнул металл.
– Вы узнаёте это?
Отец рухнул, словно подрубленное дерево. Отбросил трость. И вот из тряпья показалась шпага, та самая, которую Клариче оставила Грации как залог.
Сестра сдавленно охнула.
– Узнаю, – прошептал отец, – я… я сам заказал эту шпагу у доброго ломбардского мастера. Это был подарок Алонзо на шестнадцать лет! Я думал… Он не взял её, она была ему слишком дорога. А-а-а!
Клинок выпал из рук нашего отца. Мы замерли, оглушённые этой подлостью. Отец опустил голову, казалось, ему уже никогда не хватит сил подняться.
– Мёртв ваш сын, – бескровным голосом произнёс нелюдь. Даже скорби не могло изобразить это существо, в коем тепла совсем не осталось.
Сказав то, что сказал, негодяй дошёл до конца зала и затворил дверь во внутренний двор.
Теперь только красный колючий огонь горел во мраке зала. Скьяри медленно воротился к нашему отцу.
– Желаете ли вы, синьор, найти и наказать убийцу?
– Да! – мёртвым голосом произнёс отец, поднимая голову. – Да! Хочу!
Жадная, нечистая радость обезобразила лицо господина Скьяри, но лишь на миг. А потом пропала.
– Знайте же, что есть тайна у места, куда я вас привёл. Здесь в темноте обитает дух, что испытывает каждого, кто приходит наново возжечь в себе пламя жизни. И если сильно желание человека и крепка воля его, то новую жизнь получит он и вторую юность. Снова рука ваша обретёт прежнюю силу. Вы одолеете чёрта, не то что чёрта – десять чертей. Только взамен…
– Что? – глухо спросил мой отец, даже не глядя на людскую шкуру.
– Уступите мне свою тень! – прошипел Скьяри, плохо сдерживая нетерпение. – Чего вам стоит? Такая малость! Вы ведь не удержите её в конце концов. Тень такого огня не вынесет! Ну же! Разве это великая плата за новую жизнь?!
Мы обомлели. Вот чем угрожал нам Скьяри: не гибелью, а нежитьем. Проклятый чёрт!
– Какая жизнь? – спросил отец еле слышным голосом и склонился над шпагой. – Вот моя жизнь.
Он бережно взял в руки клинок и посмотрел прямо в лицо господина Скьяри. В глазах отца вспыхнул прежний огонь.
– Велик Господь, – начал он, приподнимаясь, – даровавший мне сына, что, не дрогнув, стоял противу полчищ адовых! Я ничего не хочу на земле, а желаю только, расставшись с телом, увидеть мою Эмилию, идущую в свите Мадонны среди чистых жён. Прочь, нечисть!
Голос отца громом разлетелся по залу. Словно вместе с человеком заговорила и его тень. Вечно стояла она за спиной: и под градом турецких ядер, и у гроба любимой жены. А нынче возвысила голос противу несытой твари, во всём согласная с господином.
Отец поднял клинок и направил его на Скьяри. А во мраке сверкнули ещё две шпаги: моя, красноватая от свечного огня, и белый заговорённый клинок Клариче.
В мгновение ока мы встали перед нашим отцом. Скьяри отскочил и выхватил своё оружие. Даже будучи отравленным, оно бы его не спасло. С трёх сторон благородные люди теснили одного подлеца. Такого не бывало с ним прежде!
– Брось шпагу, трус! – закричал я. – Кто ты такой, чтобы с тобой биться?! Тебе бы как убийце и татю держать ответ!
– Вы не смеете т-так говорить, – проблеял Скьяри, запинаясь на каждом слове, – п-пусть опустят шпаги двое из вас. Ведь это не бой! Это вы – убийцы! Я дворянин, в конце концов.
– Дворянин – это человек! – возразила Клариче, и шпага её вспыхнула нестерпимо. – По какому праву вы зовёте себя дворянином?
Скьяри бросился к двери, ведущей во внутренний двор. К нашему ужасу, дверь распахнулась сама, но тут… Прянул свет. Навстречу негодяю вышел высокий человек с поднятой шпагой и преградил ему путь.
– Брось! – закричал он.
Скьяри был пойман, со всех сторон смотрели на него клинки, но, лишь увидав незнакомца, он испугался по-настоящему.
– Т-ты! – выдохнул он.
Незнакомец охнул, но не потому, что был узнан; едва взгляд кавалера упал на Клариче, как рука его задрожала.
– Кла… – сорвалось с его уст, и внезапно он опустил клинок.
Скьяри двинулся на него, сделал выпад, поспешный и злой. К счастью, промахнулся. И вновь занёс руку.
– Стой! – закричала, не помня себя, Клариче. Она ударила негодяя шпагой плашмя, как некогда куклу чародея. Господин Скьяри даже не вскрикнул. Но и не остановился.
А будто продолжил падать вперёд, медленно истончаясь, словно надеясь последнюю живую искру обнять всем телом, впитать в себя, обхватив того, кто встал у него на пути.
Незнакомец отпрянул, вскрикнув от омерзения. Свет упал на его лицо. И никто уже не сомневался, что это юноша, кудрявый и черноволосый, ровесник нам с Клариче.
Но кричал он напрасно. Видели вы, как истаивает летучий пепел от жара костра? Как бежит от лица огня воск? Подобное случилось у нас на глазах.
Господин Скьяри не успел даже прикоснуться к благородному юноше.
Исчез.
Вот так, не оставив ни праха земле, ни имени людям, ничего вернулось в Ничего. Как пустой и лживый призрак. Мы замерли, поражённые невиданным зрелищем. Только Клариче дышала часто-часто, взволнованная, но не испуганная ни разу.
Жалобно звякнул металл. Это чудесная шпага выпала из рук моей сестры.
– Почему ты плачешь? – тихо спросила она неизвестного человека. – Посмотри на меня! Дза…
Незнакомец попятился.
– Стой! Подожди! – взмолилась Клариче, но он бросился бежать так, что взметнулся плащ и вспыхнули огнём золотые ромбы. Незнакомец выскочил на внутренний двор.
Сестра бросилась за ним, но…
Только дракон печально и жалобно смотрел в лазурное небо. Кругом не было ни души.
– Ты больше
Перейти
на страницу