Год черной тыквы — страница 96

Тема

с ним ещё разберётся.

Она скривилась, а позади послышался топот.

– О, каратели оживились, – встрепенулась она. – Долго же они. Небось, хотели аккурат к окончанию разбора завалов прибыть, лентяи. Ну да ладно, пора мне, бывайте.

Эль исчезла как раз, когда первые каратели выскочили из ближайшего переулка, а вместе с ними и запыхавшийся Любим. Начались расспросы, допросы. Народ потихоньку вновь собирался у пепелища, привлечённый шумом и, видимо, полагающий, что каратели защитят их от любого демона. Завид Климыч, голова карателей, вскинул руки, призывая к тишине.

– Горожане Хейма! Сегодня произошла страшная трагедия, зелейник Двалир погиб, а дом его разрушен.

– Это демон! – послышались возгласы в толпе. – На него напал ветряной демон!

– Тише, тише. Мы обязательно во всём разберёмся. Предлагаю назначить сыскаря по этому делу. Сударь Жихарев…

– Я?! – Любим аж некрасиво крякнул, оттягивая ворот рубахи. – Почему снова я?!

Мы с Йонсой переглянулись, и во взгляде её читалась усмешка.

– Вот пусть теперь ловит ветряного демона и бросает его в яму к удильщикам, – шепнула она мне.

Я взял её за руку, и мы тихонько попятились, отступая в сторону дома. Вскоре и вовсе гомонящая толпа осталась позади, вместе с Ченом, который хоть и заметил наше отступление, но преследовать не стал. Не сговариваясь, мы свернули в переулок, выбирая самый длинный маршрут. Вареники и мама – это прекрасно, но идти, взявшись за руки, в сгущающихся сумерках определенно было приятнее.

– Стыдно в таком признаваться, но я даже рада, что Барятин разобрался с Двалиром, – тихо произнесла Йонса, глядя себе под ноги.

– Он, конечно, мерзкий цверг, но …

– Да нет же, его жалко, но я скорее о том, что с его гибелью прекратится и производство всех этих зелий и мазей, замешанных на зеркальных слизнях да чёрных тыквах.

– Я бы не был так в этом уверен, Йони. В таких делах редко всё завязано на одного-единственного человека. Вспомни, что говорил твой отец.

– Про Чеслава?! – сразу же ощетинились она. – Даже обсуждать эти бредни не хочу и тебе не советую.

– Бредни или нет… Двалир – он как будто именно что зелейник. Ты ж его видела: неопрятный и ворчливый цверг, разбирающийся в слизнях, соплях и прочих гадостях. Но создать помазки да притирки – это лишь полдела. Евдокия погибла на материке, а не на Хейме. Артефакты тоже в Гарде чинились, а не здесь. Думаешь, смог бы Двалир быть тем пауком, что заплёл столь сложную паутину?

– А почему бы и нет? – возразила Йонса. – Цверги, они знаешь какие бывают?

– Нет, – честно признался я. – Не довелось водить тесной дружбы с этим народом. Но…

– Лило, хватит. Чеслав мне заменил отца, он честный и благородный и никогда бы не ввязался ни во что подобное. Да он даже горожан в кружале никогда не обсчитывает! И уж тем более не позволил бы в таком замараться Глаше. А вот Казимир… – Она назвала его по имени, словно чужого. – Казимир оказался лгуном и предателем. Конечно, маме я не расскажу о таком, но, Лило, он преспокойно ездил от одной жены к другой, от одной дочери к другой. Кем нужно быть, чтобы так поступать?

В её голосе зазвенели непролитые слёзы обиды, и она замолчала.

– Тише, тише, я понимаю. – Я притянул её к себе и обнял за плечи, мысленно обещая себе больше не поднимать эту болезненную тему.

– Нет, – твёрдо заявила Йонса через некоторое время, когда немного успокоилась. – Я уверена, что всему этому пришёл конец, и никто больше не пострадает, ни на Хейме, ни на материке. Год чёрной тыквы закончился.

– Звучит неплохо, – согласился я. – А что у нас дальше по календарю? Год прожорливых скилпадов? Год ревнивых сангонгцев? Год путешествий по заснеженному Лэю?

– Лично я рассчитываю как минимум на год горячих поцелуев и не только их, – усмехнулась Йонса и потянулась ко мне.

Эпилог 3 Год спустя

Мэрит Карлсдоттер. Город Лэй, окраина Грантланды

Когда лур прогудел, сигнализируя, что смена на фабрике подошла к концу, Мэрит забрала из-под стола приготовленный узел и юркнула в крошечную уборную. Девушки будут завтра спрашивать, куда она запропастилась, да и ладно. Сегодня – важный вечер, и ей надо было подготовиться по высшему разряду, как самой настоящей высокородной сканде. Домой заскочить времени не оставалось – сканд Атли Гловис будет ждать её через полчаса на центральной площади Лэя, у входа в ратушу. Так что Мэрит заранее собрала всё нужное: платье понарядней – наверняка зайдут куда перекусить, выходной меховой капор вместо того вязаного страшилища, которое смастерила мать, и всякие девичьи хитрости для хорошего цвета лица, притирки, краски да ароматные капли. С трудом переодевшись в тесной уборной, Мэрит напоследок посмотрела в маленькое зеркальце, приколоченное над рукомойником.

– Сегодня особенный день, – прошептала она, вдыхая сладковатый тыквенный аромат притирки, пощипала себе щёки и улыбнулась отражению: её глаза необыкновенно сияли. – Атли не может не заметить, как я хороша.

Осень в этом году особенно быстро растеряла свой рыжий окрас, уступив ветрам, что несли с северных морей снег и мороз. Когда Мэрит торопливым шагом подошла к ратуше, Атли уже начал подмерзать, судя по тому, как он нетерпеливо притопывал на месте.

– А вот и вы, моя дорогая, – выдохнул он, и облачко пара окутало его добродушное круглое лицо.

Сканд был уже не молод, но Мэрит это было только на руку. Ей в отношениях важнее была надежность и достаток, чем страстные лобзания под луной. Вырваться из удушливых объятий фабрики, никогда больше не слышать грохота станков и не вдыхать воздух, пропахший козьей шерстью, – это ли не счастье? Ради такого можно закрыть глаза на возраст и внушительный живот Атли Гловиса.

– Сканд Гловис, – бархатисто произнесла Мэрит, соблюдая некую чопорность приветствия. – Прошу прощения за ожидание.

Он слегка улыбнулся, а во взгляде промелькнул лукавый огонёк. Мэрит знала, что Атли любил игры в высокородную недотрогу, и она легко подстраивалась под его настроение. На людях изображала из себя знатную сканду, но когда закрывались двери его дома, то эта горделивая и манерная девушка опускалась перед ним на колени…

Иногда к Мэрит приходили мысли, что на её месте Атли представлял другую – настоящую знатную особу, которая, возможно, ему отказала в прошлом или что-то в этом роде. Но Мэрит было всё равно. Атли Гловис, может, и не крутился в самых верхах знати, но точно владел прекрасным домом, тугим кошельком и странными фантазиями.

«И это всё он разделит со мной. Сегодня и навсегда».

– Дорогая, не желаете ли взглянуть на диковины из Гардарики?

Мэрит знала

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *