Год черной тыквы — страница 95

Тема

изумилась Хильди и окликнула соседа: – Михей! Чего там делается-то?

– Да кабы я знал, – отозвался тот. – Эй, Бяньба, что случилось?..

Тощая женщина из избы напротив лишь развела руками.

Йонса дёрнула меня за рукав:

– Пойдём да сами и посмотрим.

– А вареники? – тут же встрепенулась Хильди.

– Да мы быстро, – отозвалась Йонса, увлекая меня вперёд.

В спину долетел недовольный возглас её матери:

– Лишь бы от дел отлынивать!

Мы спешили по улицам, ориентируясь на столб дыма и на зевак, которых становилось всё больше по мере приближения к источнику переполоха, пока не оказались у избы зелейника. Вернее, избы-то как раз там теперь и не было. Обломки панцирных стен лежали бесформенной грудой и нещадно дымили. Народ суетился, одни бегали с вёдрами или ушатами и выплёскивали воду на руины, от чего дыма становилось только больше. Другие, обмотав лица и руки тряпками, пытались разобрать обвал.

– Разве панцири скилпадов могут гореть? – удивился я вслух.

– Так они и не горят, а коптят, – развернулся ко мне ближайший мужик.

Я узнал его по шрамам на лице – Мяун, староста одного из охотничьих отрядов. Будучи Лило, встречал я его пару раз и в кружале, и прямо здесь, в лавке Двалира. Но, став Дэксом-загонщиком, на своей шкуре испытал его суровый норов. Маршруты он выбирал сложные, опасные, но доходные. Охотникам из своего отряда спуску не давал, а колодников и вовсе считал расходным мясом. На утреннем распределении попасть загонщиком к Каспию, Ждану или Цыпе считалось за счастье.

– А что с избой случилось? – поинтересовалась у Мяуна Йонса. – А Двалир где?

– Никто не знает.

Йонса хотела спросить что-то ещё, но вдруг отпустила мою руку и даже отошла на шаг. Я бросил на неё недоумённый взгляд, но увидел, что она смотрит куда-то по ту сторону обломков. Невысокую, коренастую фигуру сангонгца я узнал сразу же и про себя выругался, испытывая неловкость. Всё же я отбил у Ченглея невесту, а парень он неплохой. Отказ Йонсы он воспринял с достоинством, даже бить морду мне не стал, хотя и мог бы с одного удара из меня дух вышибить. Из отряда Каспия Чен временно перешёл к Мяуну, а заодно и подал прошение Ждану на должность старосты нового отряда.

Теперь же он помогал остальным разбирать пепелище, ловко выуживая из кучи дымящиеся обломки и оттаскивая их в сторону. Я стянул с головы Йонсы платок, повязал его себе на лицо, снял с себя рубаху так, что только руки остались в рукавах, чтобы само полотнище служило прихваткой, и встал позади Чена.

– Кидай мне, так быстрее будет.

Ченглей сверкнул взглядом на потемневшем от копоти лице, но после секундной заминки передал мне горячий обломок стены, а я кинул его на свободный пятачок земли позади. Потом снова, и ещё, и ещё. Мы действовали слаженно, не думая о былых разногласиях. Народ вокруг тоже стал выстраиваться в цепочки по два-три человека, и работа пошла значительно быстрее. Вскоре панцирные обломки были растасканы на разные кучки, которые тут же заливались водой. Среди женщин с вёдрами мелькала и Йонса.

– Иди сюда, подсоби, – окликнул меня Чен, указывая на остатки тяжёлого прилавка.

Вместе мы взялись за обугленные кромки и с трудом приподняли застрявшую столешницу. Под ней что-то ярко сверкнуло, так что я от неожиданности чуть не выронил свой край.

– Крепче держи… Держишь? – спросил Чен. – Точно?

– Да держу я, держу, – натуженно отозвался я.

Чен ловко извернулся, одной рукой продолжая подхватывать столешницу, а другой потянулся под неё.

– Уронишь – убью, – пригрозил он.

Спина тут же заныла от неудобной позы и тяжести, но я понимал, что если отпущу, то Чен останется без руки. Секунды шли, он всё шарил под столешницей, пока наконец не выдернул оттуда часть женского ожерелья, некрасивого и безвкусного. Драгоценные зеленовато-хрустальные камни блестели в кривой грубой оправе из меди и чугуна, сработанной будто наспех подмастерьем кузнеца, пришедшего на работу в первый раз.

– Двалир хоть и цверг, но вряд ли бы позарился на такое уродство, – задумчиво протянул Чен.

Я наконец отпустил свой угол столешницы и возразил:

– Ради камней мог бы, если их вытащить из этой дурацкой оправы…

Камни будто в ответ мигнули всполохом, а затем растеряли свой зелёный оттенок, превратившись в обыкновенные стекляшки.

– Фу, магия, что ли?

Чен брезгливо отбросил ожерелье. Оно упало на столешницу камнями вниз, являя нам медную основу, на которой стояла гравировка: «Двалиру от Феофана и Евдокии. Сдохни, хеймова тварь!»

«Швахх! От Барятина, что ли? Вот дела-а-а…»

– Я нашёл его! – раздался громкий оклик с левой стороны. – Зелейник тут. Сюда, скорее!

– Да толку-то, – подхватил другой голос. – Ему уже ничем не помочь.

Люди загомонили:

– Ох, зори, кто же нас теперь врачевать будет?

– К старой Ванде ходить придётся.

– Так она ж по женским хворям! – громко возмутился какой-то мужик. – Ну Двалир, ну скилпад окаянный, чтоб тебя. Это ж надо было… Что нам делать-то, демоны тебя побери.

Только эти слова разнеслись над пепелищем, как воздух, пыль и дым закрутились воронкой прямо в центре разрухи. Народ слаженно охнул и так же слаженно попятился. Мы с Ченом тоже отступили, но оставались в первых рядах.

– Что это?

– Опять рванёт?..

Пока со всех сторон сыпались вопросы и предположения, воздушные завихрения резко вытянулись вверх, потом опали, явив полупрозрачную женскую фигуру с хвостом вместо ног.

– Демон, – раздались испуганные перешёптывания. – Это демон… Ветряной демон…

– Поминали меня? – громогласно спросила Эль.

Вместо ответа люди бросились врассыпную, толкаясь и сбивая друг друга с ног. Вскоре у пепелища остались только Йонса с ведром и мы с Ченом, у которого хватило смелости не только не удрать, но и достать кинжал. Эль бросила скептический взгляд на его оружие и рассмеялась.

– Ну и зачем это всё? – сердито спросила Йонса.

– Не удержалась. – Эль дёрнула хвостом, сворачивая его кончик в спираль. – Такая возможность выдалась припугнуть людишек.

Она снова рассмеялась, а Йонса запустила в неё ведром:

– Здесь вообще-то человек погиб! Имей совесть.

Эль увернулась от ведра и отправила в ответ небольшой ветерок с пылью.

– Цверг вообще-то. Не человек.

– А что произошло хоть?

Йонса отмахнулась от пыли и чихнула.

– Если я правильно понял, – протянул я, – Эль принесла Двалиру посылку от Барятина. Посмертную…

– Что?! – ахнула Йонса. – Не могу поверить, что Горын допустил такое! Он же такой благородный.

– Это да, – блаженно закатила глаза Эль. – Но кто же знал, что артефакт так рванёт. Барятин тот ещё пройдоха оказался, клялся, что хочет виновника на чистую воду вывести. Мстительные вы людишки, гадкие. Фе! Ну ничего, хозяин

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *