Солнечный ожог — страница 74
Тема
отпустит.
Он по-прежнему не смотрел на нас. Выдержав ее пристальный взгляд, я кивнула.
Она обошла машину, открыла дверцу и забралась внутрь. Я стояла, глубоко засунув руки в карманы, и смотрела на них. Когда она завела машину, свет фар осветил окружающую растительность. Она уверенно развернулась в ограниченном пространстве, и я ждала, что они сейчас рванут с места и скроются из виду. Но это произошло не сразу. Несколько секунд машина стояла на холостом ходу, освещая фарами первые несколько ярдов дороги. Взгляд Шона был опущен вниз, лицо подсвечивалось телефоном. Возможно, он ставил навигатор, или что-то в этом роде. Я тихо отступила, прижавшись к живой изгороди. Мои ноги провалились в прошлогоднюю листву и обломки веток. Какое-то длинное колючее щупальце зацепилось за футболку у меня на спине.
В человеческом лице сорок три мышцы, которые способны придать ему более трех тысяч разных выражений. Я прикрыла рот рукой: вдруг он увидит. Не только большая скуловая мышца приходит в движение, когда человек улыбается.
Эпилог
Особенность французской системы наказаний в том, что следствие по ускоренной процедуре, или enquête de flagrance , проводится, когда преступление, за которое положен тюремный срок, расследуется по горячим следам или еще находится в процессе совершения . Другими словами, когда обвиняемый – лицо, совершившее преступление, – застукан на месте этого самого преступления.
В третью пятницу августа наряд полиции Кастеля, действуя по анонимной наводке, вошел в поместье «Домен дю Коломбье» как раз в тот момент, когда Шон и Лулу показывали особняк Софии Бартлетт и Квентину Тревизану, ее жениху. На кухонном столе лежал конверт с наличными, рядом с ним обнаружилась поддельная квитанция за двухнедельную аренду, выписанная на фирменном бланке, украденном из каморки наверху. Не прошло и суток с тех пор, как семейство Отти покинуло дом, а пара новых «жильцов» уже чувствовала себя там «вполне вольготно».
Ребекка Отти к тому времени уже успела вернуться в Англию и давала показания по видеосвязи. Она сообщила, что Лулу и Шон приезжали в дом за неделю до преступления, чтобы все спланировать, и во время своего пребывания там украли ценную золотую цепочку. Газета «Мейл» написала, что сама Ребекка была потрясена этим происшествием. По ее словам, больше всего она сочувствовала невинной девушке, которую «негодяй Шон» и «охотница за деньгами» вынудили пойти работать личным поваром вместо Лулу. А ведь она была «такая милая». Никто в доме в ту неделю и слова против нее не сказал, в том числе муж Ребекки, которого покорило ее «великолепное утиное конфи». «Это лишь доказывает, что кто угодно может тебя одурачить, – цитирует газета ее слова. – Даже тот, кто очень на тебя похож».
София Бартлетт, несостоявшаяся жертва мошенничества, тоже не могла понять, как она позволила задурить себе голову. Но в тот день, когда мисс Флетчер Дэвис, представившись ее знакомой, заговорила с ней в местном магазине, было очень жарко. Она ее не узнала, но не придала этому значения. «Такие лица не запоминаются», – сказала она следователю. Она должна была услышать тревожные звоночки, но не слышала: она и ее жених уже отчаялись найти дом в аренду – «все было занято», – поэтому и забыли об осторожности.
На суде Лулу заявила, что невиновна по всем пунктам, что действовала по принуждению. Дорогие швейцарские адвокаты, нанятые ее родителями, сумели убедить суд, что она попала под обаяние Шона Уилера, харизматичного подонка, с которым познакомилась всего за две недели до совершения преступления, и невольно стала его сообщницей, но ни в коем случае не была «автором» этой схемы. Лулу очень пригодились ее актерские навыки – на скамье подсудимых она казалась беззащитной, напуганной, невинной . И в итоге отделалась штрафом.
Путь Шона по французским судам был более тернистым. Его обвинили в воровстве, незаконном проникновении и мошенничестве, связанными не только с усадьбой «Домен», но и с присвоенным зданием в Марракеше, в котором он открыл «магазин». Французский архитектор, у которого он взял задаток, прочел о нем в интернете и явился в полицию. Шона признали виновным по всем пунктам и приговорили к пяти годам заключения. А еще оштрафовали на восемьдесят тысяч. Вряд ли он сильно переживал по этому поводу. Ведь ему всегда было плевать на деньги.
Надеюсь, он вспоминал тот момент, когда услышал жандармов у ворот. Надеюсь, оглядываясь назад, он думал о том, как ловко я его подставила. Он пострадал из-за собственных мелочных амбиций: люди часто попадаются на такой ерунде. Я могла бы принести ему аферу с Софией Бартлетт на блюдечке с голубой каемочкой. Но я знала, что в лоб действовать нельзя – не сработает. Сама по себе она бы его не заинтересовала. Ему было приятно думать, что это моя схема, что он отнял ее у меня. В этом не было никаких сложностей – надо было рассказать ему детали плана, лопаясь от гордости, отчаянно желая получить его одобрение, а потом сделать вид, что «случайно» уронила ее визитку. А потом включить актрису и слезно умолять его вернуть мне карточку. И все – готово. Как я сказала, деньги для него никогда не были на первом месте. Ему было важно самоутвердиться. Он это знал. Я это знала. Так что он не мог не догадаться, какую роль я здесь сыграла. Жаль только, я не видела его лица, когда до него это дошло.
Сейчас я живу с Робом в его квартире в Далстоне. У нас вполне себе семейная жизнь, даже ребенок имеется – нашей дочке Джейни почти три месяца. Она была зачата в «Домен», и, если честно, это была беременность по расчету, способ привязать его к себе. Но теперь, когда она появилась на свет, все это не имеет значения. Мы не женаты – ни один из нас не готов в полной мере взвалить на себя подобные обязательства, – но куда денется Роб? Да и я никуда не собираюсь. У меня есть ребенок, моя собственная семья – что ж, похоже, я получила то, о чем всегда мечтала.
Квартирка у нас маловата, и Молли уговаривает нас переехать на юг. Она говорит, что в Мордене за эти деньги можно найти жилье попросторнее. И до «Икеи» всего минут десять. Она сама сейчас беременна, и я стараюсь видеться с ней как можно чаще. Я стремлюсь наладить с ней отношения, но это долгий процесс. Я вернула украденные деньги и храню одежду Джейни для ее ребенка, но также я знаю, что не нравлюсь Стивену. Он хочет, чтобы Молли «подвела
Перейти
на страницу