Солнечный ожог — страница 75

Тема

черту» под своим прошлым, то есть не думала о нем. Но дело в том, что я – ее прошлое, и это все усложняет. Она всегда добра ко мне, хотя многое держит в себе – наверное, так ей проще со всем справиться. Как бы то ни было, переезжать мы не планируем. Я хочу, чтобы у Джейни было максимально спокойное детство. Я знаю, что она совсем малышка, но они ведь все понимают, правда?

Книга Роба была издана и имела приличный успех, пусть и не попала в списки бестселлеров. Он многое почерпнул для нее из моей истории, прежде всего наши первые годы с Шоном, перенеся их в Германию семидесятых, чтобы меня не сразу можно было вычислить. Он хотел представить меня публике ради рекламы – как человека, вдохновившего его на этот сюжет, – но я отказалась наотрез. Мне и так неловко перед Филом и Ребеккой. Кстати, она снова работает в издательском бизнесе и занимает высокий пост, хоть и в другой компании. В представлении семейства Отти Лулу – моя подруга, убедившая меня занять ее место, а я не имела ни малейшего представления о ее планах. Они пытаются как-то сгладить то, что не вписывается в эту версию, – например, странную историю с ваучерами на проживание в отеле для Клер. Робу известно обо всем, кроме подробностей моей последней подставы для Шона, и он говорит, что я была в абьюзивных отношениях, поэтому я тоже жертва. Хотя он сам не прочь меня немного поэксплуатировать. Он донимает меня просьбами разрешить ему использовать историю Лулу для второй части своего романа. Пока я держусь, но не знаю, сколько еще смогу выдержать. Ему сложно сопротивляться. Я часто думаю о том, что Шон называл идеальным мошенничеством на доверии: выяснить, чего хочет человек, и дать ему это. Забавно, что ты точно так же себя ведешь, когда тебе кто-то небезразличен. Любовь – величайшее мошенничество на доверии.

Так странно жить правильной жизнью. Сложно расслабиться. Иногда мне не хватает прошлого. Сегодня я ходила в библиотеку. Яркий солнечный свет заливал помещение, слепя глаза библиотекарю. У меня на руках была Джейни, она мило гулила, привлекая всеобщее внимание. Я везде хожу с большой сумкой – собиралась сказать, что это дело привычки, но любой молодой мамочке просто необходима большая сумка, – и я нагло сунула нужные книги в наружный карман. Никто этого не заметил, ведь все были очарованы Джейни, а ребенок – идеальный отвлекающий маневр. Но опять же, я всегда говорила, что люди меня попросту не замечают.

Когда я ждала автобуса на остановке, у меня зазвонил телефон. Номер был мне незнаком. Женщина с северо-восточным выговором справлялась, как у меня дела после недавнего несчастного случая. Потом я проверила почту. Управление по налогам и сборам было готово немедленно предоставить мне налоговый вычет, если я перейду по ссылке. Они повсюду – мы повсюду, хотя вы это и без меня знаете. Порой я представляю себе подростков в колл-центре в Южной Корее, сидящих перед компьютерами, на экранах которых отображается мешанина из цифр и данных. А иногда задаюсь вопросом, нет ли здесь чего-то более личного. Думаю о женщине с северо-восточным выговором: был ли он настоящим или фальшивым? Откуда она пыталась меня окучить – из своей кухни в Нью-Касле или из подвала во Владивостоке? Работает ли она за проценты, или кто-то стоит у нее за спиной, угрожая ножом?

Я больше никогда не буду ни от кого зависеть – таково мое решение. Я люблю Роба. Правда. Но у меня всегда будет запасной аэродром. Я арендовала небольшой магазинчик рядом с цветочным рынком на Колумбия-роуд. Я продаю всякое барахло – комнатные растения, марокканскую керамику, старинные французские горшки – по сильно завышенным ценам. Вот это надувательство, скажу я вам!

Но на это не проживешь, так что у меня есть периодические «подработки». Когда мы вернулись из Франции, я написала Лиаму Мерчанту – учителю, который забавлялся с Мартой, – угрожая разоблачением. Короче говоря, в итоге он оставил несколько сотен фунтов наличными в бумажном пакете в назначенном месте. Идиот. Я продолжаю время от времени писать ему письма – пусть знает, что я за ним наблюдаю. Так он хотя бы перестанет лапать школьниц. Еще я приглядываю за Лайлой и Роландом. Он защищает интересы истца в деле о мошенничестве в особо крупных размерах – ставки растут. Когда-нибудь, возможно, я с ним свяжусь. Это может пригодиться, если мне вдруг понадобится найти много денег за короткий срок. Что не исключено.

По последним сведениям, Лулу живет в Нью-Йорке, в квартире в Верхнем Ист-Сайде, и пишет книгу – рецепты вперемешку с мемуарами. Она стала довольно влиятельным блогером. Роба слегка покорежило, когда он узнал о ее сделке со следствием. Но я не держу на нее зла. То, как она обвела Шона вокруг пальца и сыграла на моих предрассудках, достойно уважения. Возможно, при других обстоятельствах мы могли бы подружиться.

Шон до сих пор сидит в марсельской тюрьме и даже в заключении проворачивает делишки с наличкой, дурью и мобильниками. Несколько заключенных выложили на Фейсбук свои селфи – позлить начальство, – и, несмотря на черную повязку на глазах, я узнала его. Сдается мне, он неплохо проводит время. Криминальный авторитет, руководящий шестерками. На сегодняшний день я в безопасности. По моим расчетам, сидеть ему еще четыре года.

Конечно, сейчас я рискую потерять больше, чем когда-либо: у меня есть любимый мужчина и ребенок, за которого я в прямом смысле готова убить. Уязвимость – это всегда плохо. У нас есть сторожевая собака. Один из щенков Молли. Как говорила Лайла, джек-рассел-терьер – бойцовая порода, пусть и небольшого размера. Эти псы могут быть такими задирами.

Шон сам поднял ставки, когда притворился, что убил Лулу. Шесть дней я жила с мыслью, что она умерла. Это потрясло меня до глубины души. Я не стану делать вид, что это не так. Но фишка в том, что я это пережила . Заглянув в лицо смерти, я изменилась. Жаль, но это так. Шону некого винить, кроме самого себя.

Что он говорил о том, как женщин недооценивают? «Ни один мужчина не верит, что женщина может его поиметь». Что ж, я это сделала. И ничто не помешает мне сделать это снова.

Они выглядят вполне невинно, эти джек-расселы. Но внешность бывает обманчива. У них острые зубы .

Сноски

1

Принадлежат компании Meta, которая признана экстремистской, и ее деятельность на территории России запрещена. – ( Примеч.

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *