Слепые отражения — страница 66
Тема
заметно скребли бетон, залитый кровью, но… он был жив! Вокруг него суетились люди, копии того, что трепал по лицу Вадима, а значит, шанс, что его спасут оставался.
— Егор… — ошарашено выдохнул Вадим, окончательно вернувшись к живым.
Ну а живые встретили его стандартно — сначала Вадиму дали воды. И он мгновенно прилип к горлышку пластиковой бутылки, с жадностью утоляя жажду, о которой — вот странно! — ни разу даже не вспомнил за все время заточения. Когда же он напился, его быстро осмотрели, потом очень осторожно помогли подняться и под руки повели к выходу.
— Выжил… Выжил… — еле сдерживая подкатывающую истерику, снова и снова цедил он сквозь зубы, спотыкаясь на каждом шагу и с трудом волоча ноги. — Ты выжил, Вадим. Снова выжил только ты…
При этом Вадим хорошо понимал — выдержки ему хватит ненадолго. Вот на встречу с фурами «Спелых решений», которые теснились чуть в стороне, точно хватило. Громады их то и дело расплывались перед глазами в серые пятна и тут же собирались в белые прицепы. Напыщенные снаружи яблочные рефрижераторы, изнутри оказались тоскливыми пустыми коробками. Опять так много пустоты…
Хватило выдержки и на мысли о том, что где-то здесь — он теперь не мог определить, где именно, — прервались жизни Игоря и Марины. Глупо так, и нелепо… И с Егором все плохо, но он хотя бы живой… пока. Вадим и его искал глазами — не понимал, откуда его вытащили и куда именно ведут.
Выдержка не подвела и в тот момент, когда вместо двери Вадима выпустил на улицу исковерканный и обожженный проем в еще недавно сплошных воротах. И когда на него накинулся холодный, пробирающий насквозь сумрак ноябрьского вечера. И даже когда по глазам резанули разноцветные огни — их было много — автомобилей спецслужб.
Однако у всего есть предел. И для Вадима этим пределом стал Антон Арадный, который медленно вышел ему навстречу из-за угла здания. Вадим даже не сразу узнал его. До того Антон оказался бледным и осунувшимся. И двигался он осторожно, заторможено. Тем не менее живой же… Живой!
Надвигающаяся истерика все увереннее брала верх, и Вадим так быстро сдался, что секунду спустя его начало колотить и изнутри, и снаружи. Когда же Антон подошел совсем близко, обнял его за плечи и прижал к себе, Вадим стал кричать. Кричал он долго и громко, не зная, как справиться с прессующей его тяжестью, не представляя, как остановиться. Ведь сегодня он навсегда потерялся в чужих жизнях, погряз в страшных смертях, утратил самого себя в бессилии и боли. Он вернулся из кровавой бойни и не вернулся одновременно. Вернулся ли?..
Антон и не пытался его успокоить, лишь без устали монотонно повторял одно и то же:
— Ты все правильно сделал, Вадим Андреевич. Ты все сделал правильно. Ты. Все. Сделал.
Что правильно и как, Вадим ни понять, ни принять не мог. Как именно должно быть, когда правильно, кто знает? Вадим вот точно не знал. То, что сегодня произошло, ни в какие рамки правильности не влезало — исказилась она, а несправедливость одержала верх…
Ну а над самим Вадимом в очередной раз одержали верх медики. Как именно и когда оказался в машине скорой помощи, он не помнил — очередной провал, что сказать, он к ним уже привык, — но ясность сознания и неестественное спокойствие к нему пришли именно здесь. Он сидел, а напротив молодая симпатичная женщина осторожно хлопала его по щекам ладонью, разговаривала с ним, улыбалась. Стараясь уловить четкость приятного лица врача, он все время щурился и потирал глаза, совершенно не переживая о происходящем вокруг. Ну, конечно, ему что-то вкололи. Медики это мастерски умели делать, по личному опыту знал. И теперь было до того пусто внутри, словно все краски и радости жизни откачали и оставили ему взамен бесчувствие.
Без чувств… А разве Вадим Верес не такой на самом деле? Нет? Или все же да? Какой же тогда, если не такой?..
Живой он, с живыми ему дальше, для живых.
Вадим настоящий.
Глава 26. Я. Тебя. Больше
Плаксивый ноябрьский день пусть и заглядывал в панорамные окна частного двухэтажного дома с новой отделкой фасада под кирпич, но пробраться внутрь не мог. Потому отыгрывался на голых содовых деревьях вокруг, то и дело налетая на них дождем с мокрым снегом.
Дом Вадима.
Так, как он рвался сюда после спасения из «спелых» гаражей, никогда раньше не было, и не приведи небо, чтоб случилось еще хоть раз. Он не шел, бежал к крыльцу, где стояла заплаканная мама, когда он вернулся живым после пожара в школе, где гостил у Фрея.
Большего матери он не рассказывал, а она и не спрашивала. Может, поняла, что вовсе ни от последствий огня сын не спал первые дни, — вскакивал с криками, впивался в ее ладони и умолял не оставлять одного ни на минуту, — может, и нет. Вот только сам Вадим после возвращения подумывал, что лучше будет ему вновь закрыться от людей. Прекратить общение со всеми, с кем связывала дружба и оборвать связи, что еще держали в прежней жизни без смертей совсем молодых ребят. Однако юный сыщик быстро перестроился. Понял, что одни на этот раз уж точно не справится, и если не откроется близким сейчас, то ждет его та же участь, что и Романа Рихова — жуткая смерть от зеркал, которые так до конца создателю и не подчинились.
Для себя Вадим выбрал другую дорогу: отшатнулся как можно дальше от отражений — ну хотя бы на первое время — и потянулся к друзьям. И потому теперь он уверенно указал Леше, который озадаченно носился по бывшему кабинету Вереса-старшего с упакованным в черную ткань зеркалом, очевидное направление:
— Круглые — вон в ту большую картонную коробку, Лех.
Переведя растерянный взгляд в сторону Артема, стоявшего у самого дальнего окна, Леша хохотнул, когда обнаружил не только искомую объемную коробку у его ног, но и три пары черных перчаток на подоконнике. Мало того, что Артем уже надел перчатки, чтобы снимать со стен зеркала, так еще и фанатично перестраховался. И тут даже Вадим не удержался от смешка. Ладно там одна запасная пара — еще куда не шло, но три — это откровенный перебор.
— Слепые не кусаются, Темыч, — фыркнул Вадим, сидя в кресле в центре комнаты. И насмешливо улыбнувшись, накинул капюшон ярко-желтой толстовки на голову. — Расслабься.
— Я уже расслабился, Верес, — кисло скривился Артем и, обернувшись к собеседнику, зябко повел плечами. — Вот совсем недавно, знаешь ли, я тут именно отдохнул в огромном холодильнике на колесах. Думал, что уже никогда не напрягусь.
Перейти
на страницу