Слепые отражения — страница 4
Тема
— Павел Петрович Фрей.
Ну конечно, ведь это именно ему нужно было подарить зеркало…
— Где же?.. Зеркало, где это зеркало?.. — дрожащей правой рукой Вадим впервые попытался сам себя ощупать, правда сил ему ожидаемо не хватило и вышла жалкая возня. — Я же обещал… И где… папа…
— Выжил… Выжил… — чудился ему словно глубоко простуженный сиплый голос мамы.
Теплые ладони осторожно повернули его голову на бок, и наружу из него вырвался болезненный, не стон даже, выдох, и он увидел именно маму. Лицо ее осунулось, опустели серо-голубые глаза, подрагивали губы и подбородок. Мысли его, которые до этого момента с немалым трудом плелись и путались, теперь помчались без оглядки, нагоняя друг друга и скорбно утверждая: «Исправить необратимое невозможно». Вадим же не верил им, гнал прочь и все силился спросить, что происходит — не выходило.
— Мама… — наконец просипел он.
Мама в ответ разрыдалась и спряталась носом в трясущейся ладони. Другой она бережно гладила его по волосам, по лицу, по плечу. Она то и дело истерично всхлипывала. Жутко так и горько. Страшнее ни до, ни после он ничего не слышал и не видел.
— С возвращением, Вадим, — уронил Фрей, и в самом деле стоявший у изголовья его кровати, и чуть подернул губами в подобии улыбки. Вышло тяжко и тошно.
— Что… что со мной? — совсем растерялся Вадим. — Где я?..
— Ты выжил, сынок, — прошептала мама, а ее руки осторожно перебрались ему на лоб.
— Папа где?..
— Ты выжил… Выжил… — не переставая плакать, повторяла мама, словно не слышала его вопроса. — Ты выжил, Вадим.
Выжил только Вадим.
Глава 2. Впусти
Первый ноябрьский день хмурился с самого утра, был холодным и сырым, а уж после обеда и вовсе до того разобиделся, что всплакнул моросящим дождем. И конечно, в такую погоду лучшим решением виделось просто остаться дома, даже несмотря на неприятный осадок после очередного ночного кошмара, но Вадим уже вышел на улицу. А если начало пути им положено, то отступать глупо и малодушно. И не в его правилах. Правила для него и без того всегда были неотъемлемой частью жизни. Теперь же, когда ему почти исполнилось двадцать, они и вовсе стали основным его кредо. Странно, что других это удивляло, а порой просто шокировало. Поскольку определенный распорядок, к примеру дня, дисциплинировал и экономил кучу времени. Вот только в настоящий момент даже дисциплина не помогала и что-то шло не так: минуты уходили слишком быстро, и стоило действовать немедленно или уже не сегодня. Ведь стильные часы на его запястье показывали десять минут четвертого, а значит, и до сумерек не далеко. Время…
— Впусти! — присев на корточки, нетерпеливо бросил он волнам реки, когда те накатили и скрыли его ладонь.
Отражения в мутной воде упорно молчали, но и Вадим не отступал. Поднявшись и отряхнувшись от дождевых капель, он направился под пешеходный мост, до которого оставалось метров сто, не больше.
— Все равно заговорят, Вадим Андреевич, — уверял он самого себя, перескакивая очередную встречную лужу. — И не с такими приходили к задушевным беседам. Сейчас глубже возьмем.
Пронизывающий ветер то и дело налетал на Вадима и его друзей — Артема и Алису Арофьевых — на безлюдной городской набережной, заставляя ежиться, до упора застегивать молнии на куртках и накидывать слетающие капюшоны. А ведь это именно они — брат с сестрой Арофьевы — виновники их общей неудачной прогулки. Именно они вытащили его в ненастье из долгожданного уединения в собственной комнате в выходной день. Вернее, уговорили помочь с розысками пропавшего прямо из школы круглосуточного пребывания одноклассника — некоего Кирилла Коваля. И хотя Вадим часто помогал полиции в поисках пропавших людей в качестве волонтера и даже весьма преуспел в своем деле, — при помощи подсказок из отражений всегда находил «потеряшек» живыми, — сегодня его с самого утра не отпускала необъяснимая тревога. Вдруг в этот раз не повезет… не повезет именно тому, кто потерялся.
Оказавшись прямиком под пешеходным мостом, Вадим потер озябшие ладони, снова присел на корточки и дотронулся до воды. Пальцы его исчезали в набегающей ряби, потом появлялись и тут же снова скрывались. И наверное, еще минута, и он бросил бы эту затею из-за редкостного упрямства отражений, не желающих беседовать с ним именно сегодня. Как они все-таки надумали показывать ответы на его вопросы и, мгновенно приковав внимание Вадима к себе, очертили внутри себя совсем не его силуэт, нет. Замер их собеседник, не шевелился, не дышал. Ведь ему осталось только рассмотреть подсказки и разобраться в увиденном.
— Впусти! — настоял он еще раз.
К этому моменту по водной глади уже пошли тревожные круги, а потом проявилось граффити: двое уродливых парней с перекошенными лицами. Их бледные губы кривились в ехидных ухмылках, черные глаза-точки съехались к носу, тощие руки покоробились в локтях, суставы пальцев вздыбились неприятного вида шишками. На порванных майках скособоченных людей была надпись, одна и та же у обоих: «Ты ошибся!»
Как только видение исчезло, Вадим поднялся и осмотрелся. Он обернулся и тут же задохнулся — наглый ветер бросил в лицо коктейль из мокрой листвы и мелкого щебня с тротуара. И хотя он закрылся руками, это не помогло защититься от едкого микса. Однако Вадима вовсе не ветер беспокоил, а отражения и их бесполезная подсказка. Граффити: «Ты ошибся!» Что за бред ему только что показали?
— Ну и где? Где? — возмущался он, оглядываясь по сторонам. — Где же они?
— Что ищем-то? — допытывался Артем, почти на глаза натягивая вязаную шапку с ушами и завязывая ее шнурки бантиком под подбородком. — Верес, не молчи!
Вадим, глянув на него, по-доброму усмехнулся — нелепый вид друга не ко времени повеселил. Или ко времени, дав как раз нужную передышку, чтобы собраться с мыслями. Потом он крутанулся на месте и, придерживая рукой капюшон толстовки, чтоб ветер не дергал и без того растрепанные светло-русые волосы, бросил беглый взгляд вдоль всей набережной.
— Нет здесь этой нелепой мазни, — невесело заключил Вадим. — Хотя…
Граффити и в самом деле поблизости не нашлось. Зато над головой нашелся висячий пешеходный мост с гигантскими витыми тросами и неохватными колоннами. Горожане неторопливо прогуливались по нему, фотографировались и любовались пейзажами, невзирая на непогоду. Красиво, стильно, уютно. Как-никак только после реконструкции, есть чему глаз порадовать. Удивляло одно: редкие путники до края пролета доходили и возвращались. Почему?..
Расплывшись в довольной улыбке, Вадим хлопнул себя по лбу.
— По ту сторону реки, что, Вадим Андреевич? — ликующе воскликнул он. — Заброшка!
— Ты о чем, Верес? — окликнул его Артем. — Ну, может, объяснишь уже?
Но Вадим не объяснил. Резко сорвавшись с места и не оглянувшись на друзей,
Перейти
на страницу