Нечто из Рютте — страница 154
Тема
Поэтому и награду мне отдавать нет смысла, да? – продолжал Волков.
– Вы не заслуживаете. Вы сами все испортили, Фолькоф, вам ведь предложили приехать к графу, чтобы принять должность, а вы отклонили предложение в грубой форме. Вы все портите, вы убили миньона герцога, вы выпороли родственника банкира другого герцога, вы упустили золото, что вам причиталось, и никто не виноват, что вы дурак…
– Да, я дурак, – сказал солдат, – умный бы давно раскусил вас. И уехал бы. Вы бесчестный человек, барон!
– Что, что ты мелешь?! Что такое… Да как ты смеешь! Вон с моей земли, пес безродный! Наглец, он будет оскорблять меня на моей земле, при моих людях! – рычал барон.
Все люди на площади молчали и, в ужасе раскрыв глаза, следили за бароном и коннетаблем.
– Пес безродный! – Волков даже засмеялся. – Карл, как же так, еще неделю назад вы называли меня другом, обещали свою дочь мне в жены, что с вами произошло?
Волков говорил с издевкой, да еще при попе, и пьяный барон это понимал и вынести не мог. Он положил руку на эфес меча.
– Я сказал, вон с моей земли! – продолжал беситься барон.
– Эй, друг Карл, ты что, хочешь вызвать меня на поединок? – Солдат откровенно издевался над бароном. – Я бы не советовал тебе это делать.
– Я убью тебя, пес! – сказал барон, вытягивая меч.
Волков чуть склонился с коня и, перехватив движение барона, поймал его меч за гарду, легко, как у ребенка, вырвал его из руки и что было сил кинул подальше за спины людей.
– Ах ты, пес, – зарычал барон. – Эй, холопы, меч мне! Ищите! Где он?
Солдат его больше не слушал, он подъехал к сержанту и сказал:
– Пьяный он, убери его.
Сержант молча кивнул и побежал ловить барона, чтобы тот не сотворил чего. А Волков, подъехав к Сычу, наклонился и тихо сказал:
– Найди Агнес, скажи, что беру ее с собой, тихонько уведи ее, и ждите нас на восточной дороге у моста. Знаешь, где это?
– Знаю, экселенц, все сделаю.
Волков огляделся, увидал стражников и крикнул:
– Факел мне!
Дальше он поехал к управляющему, что стоял среди людей в первом ряду.
– Крутец, в казне деньги есть?
– Нет, господин коннетабль, все пошло на амбары и на новый трактир.
– А у тебя деньга имеется?
– Немного есть личных сбережений.
– Дай мне семь цехинов, возместишь все из казны, барон мне должен, но сейчас у него нет. Эта тварь, – солдат кивнул на Франческу, – его обворовала.
– Господин коннетабль, – замялся молодой управляющий, – у меня столько и нет, вернее, может быть, и есть, да надобно бумаги бы составить, понимаете…
– Понимаю, понимаю, – произнес солдат, – вы помните, что обещали мне долю в трактире? А?
– Да, – кивнул управляющий.
– Оставьте долю себе. Мне дайте деньги сейчас.
– Конечно, можно, но надобно посчитать, какова будет прибыль, мы ж не знаем, сколько трактир будет приносить… чтобы вам семь цехинов сразу выдать. Мы ж пока даже народ не запустили. Вот народ…
– К черту народ, – рассвирепел солдат. – Я из-за вашего трактира рыцарское достоинство не получил. Давайте сколько есть и прекратите тут считаться со мной. Давайте деньги, чертов купчишка!
– У меня только четыре кроны злотом, ну и талеров двадцать наберу еще серебром, – испуганно произнес Крутец.
Волков прикинул, что это меньше семи цехинов, но ему уже было плевать:
– Давайте сюда.
Молодой управляющий опустошил свой кошель, передал солдату целую пригоршню денег и спросил:
– А как же так случилось, что из-за трактира вы потеряли право на рыцарские шпоры?
– Эти ублюдки Гирши нажаловались своему герцогу на меня за то, что отняли у них трактир, вот он и отказал мне, – произнес солдат, пряча деньги, – да и бог с ним, проживу простолюдином как-нибудь. Я вас не забуду, Крутец.
Он протянул управляющему руку.
Тот пожал ее.
А солдат заорал:
– Где факел, я сколько буду ждать?
Один из стражников уже бегом бежал, неся ему факел. Волков взял его и поехал на центр площади. Поп подбежал к нему, схватил за стремя и попытался было с ним заговорить, но солдат сапогам отпихнул его:
– Пошел вон.
Отец Виталий упал.
А солдат слез с коня и закричал:
– Добрые люди Рютте и пришлые, вы все знаете, кто такая эта Франческа, спесивая ведьма, убийца и воровка, и что с ней делать, решайте сами. Как скажете, так и будет.
– В огонь! – тут же заорал кто-то.
– Жгите ее, господин.
– В ад ее гадину, в геенну!
– Так тому и быть, – произнес коннетабль Рютте.
Вернее, бывший коннетабль.
Священник уже встал с земли, кинулся к солдату, надеясь успеть уговорить его:
– Не вправе вы это делать, не вправе.
– Ты мне это уже говорил, – ответил Волков, подходя к костру, – если таких, как ты, слушать – зло победит. Впрочем, ладно, послушаю тебя.
Поп опять попытался что-то ему сказать, но солдат отпихнул его и заговорил с Франческой:
– Тут наш поп просит за тебя – может, ты хочешь что-то сказать, покаяться перед людьми, просить прощения или пощады. Если хочешь – говори.
Франческа подняла голову. Все на площади затихли, стояли, прислушивались.
А она еще раз обвела всех взглядом и заорала:
– Будьте вы все прокляты, прокляты! А особенно ты, – тут она даже плюнула в сторону солдата.
– Господи, несчастная, уймись, – умолял ее поп.
Но она не унималась, продолжая орать:
– Проклинаю тебя, все из-за тебя, сын портовой шлюхи…
Дальше солдат слушать не стал, а ткнул ей факелом в лицо как следует, и она замолчала на полуслове.
– Жгите ее, господин, – кричали люди, – в пекло ее! Пусть летит к своему сатане!
– А я ведь тебе предлагал жизнь, – сказал солдат. – Ну что ж, сама выбрала – гори, тварь.
Хворост занялся сразу – видно, был полит чем-то, полетел дым тонкими струйками, побежали по вязанкам быстрые рыжие языки.
– Господи, Господи, – причитал отец Виталий, – прости их, не ведают, что творят.
– Будь ты проклят! – ревела женщина, пытаясь вырваться из пут, что притягивали ее к столбу. – Будь ты проклят!
Перейти
на страницу