Мечты о Вселенной. Русская фантастика — страница 107
Тема
грязные, оборванные фигуры, сначала они появлялись поодиночке, робко, потом небольшими толпами и наконец двинулись сплошной массой. Дикари подвигались с восточной части города, и перед ними все дальше и дальше отступало к западу население Гелиополиса.
Мы с Уйтманом покинули город до рассвета, так как свет кометы уже затмевал свет солнца, правильнее сказать – когда ядро кометы стояло в зените.
На мосту около арки Мира нам пришлось ждать больше часа, пока удалось перейти на другой берег реки. Счастливцы, которым удалось попасть на аэропланы, давно уже выбрались, и теперь летали только огромные грузовые суда, на которых правительство вывозило бумаги из парламента и правительственных учреждений, золото из кладовых государственного банка, самых важных преступников.
Идти по полю было очень трудно. На каждом шагу попадались рытвины и норы, в которых жили дикари до появления кометы.
Я несколько раз проваливался в эти ямы и выбирался из них с большим трудом.
Кругом нас все поле было усеяно беглецами. Усталые, измученные люди тащили такие вещи, которые теперь им были совершенно не нужны.
В кустарниках, которые в багровом свете кометы казались кучами черного пепла от сожженной бумаги, сидели и лежали собственники скарба, связанного в узлы и валявшегося на мокрой земле. Мы догнали семью, отец которой нес пишущую машину, мать еле передвигала ноги, сгибаясь под узлом, из которого торчали ручка зонтика и угол золоченой рамы, сын нес клетку с птицами, а дочь роскошный букет бумажных цветов.
Я думаю, эти люди умерли бы от испуга, если бы остались среди черной пустыни под красным небом без тех вещей, которые напоминали им о старом привычном мире.
– Ты уронила серебряную ложку, – сказал мужчина жене.
Уйтман поднял блестевшую ложку, и его поблагодарили так горячо, как будто бы он оказал этим людям истинное благодеяние. Беглецы почти не разговаривали друг с другом. Каждый думал только о себе и обращал на случайного спутника не больше внимания, чем на кустарник вдоль дороги.
Человечество разом рассыпалось на составляющие его живые единицы, походило на сухой песок, который развевает буря.
Красный свет кометы разрушил все скрепы, созданные в течение тысячелетий и казавшиеся вечными.
В последние часы старого мира каждый человек был таким же одиноким, как если бы он находился в пустыне, населенной хищными зверями. Ночь мы провели в какой-то яме, рядом с актером, привившим себе огромную дозу веселящей бактерии. Он всю ночь пел, плясал на полянке между ямой и кустарником и приглашал меня и Уйтмана ловить женщин.
День не наступил, хотя солнце давно уже взошло. Лучи его не могли пробиться через сухой красноватый туман, от которого болели глаза и мучила постоянная жажда. Трудно было рассмотреть что-нибудь в десяти шагах. Казалось, что где-то близко горит лес и земля застлана клубами едкого багрового дыма.
Боясь потерять Уйтмана, я связал себя с ним веревкой в три метра. Шли мы без цели, смутно различая очертания людей, заброшенных строений и холмов, на которых туман был еще тяжелее и колебался, как занавес, вздуваемый ветром. Было так жарко, что я снял сюртук и жилет.
Уйтман жаловался на головную боль и говорил, что все предметы колеблются и отделяются от земли, словно их подмывает бурный прибой.
Описав огромный круг в двадцать или тридцать километров, мы вновь очутились перед Гелиополисом, и почти в том месте, откуда вышли.
От усталости и отравления туманом я перестал ясно сознавать все происходящее, помню только, что черные стены Гелиополиса показались мне зубчатыми скалами, поднимающимися со дна бездонного моря.
Вдруг веревка сильно натянулась, я упал на землю, больно ударившись плечом об острый камень и, поднявшись, увидел, что Уйтман с окровавленной головой сидит на ступеньке лестницы.
Кто-то перерезал веревку и схватил меня за руку, втолкнул в узкий темный коридор.
В высокое окно, защищенное железной решеткой, я видел, как вокруг Уйтмана в волнах тумана быстро собралась толпа людей.
Они походили на черных крабов, которые копошатся вокруг трупа.
– Отойдите от окна, – услышал я за собой чей-то шепот, но меня уже увидели с улицы. Кто-то из толпы бросил камень, и стекла со звоном посыпались на каменные плиты.
Потом мы втроем молча и долго шли по каким-то галереям, в разбитые окна которых вливался багровый туман с противным сладковатым вкусом, прятались в погребах и в саду, окруженном высокой каменной стеной.
Один из моих спутников завязал мне рот и нос платком, смоченным в жидкости с запахом нашатыря.
Я подчинялся всему, что от меня требовали, я больше всего хотел покоя. Однажды я даже лег на песчаную дорожку сада, но меня сейчас же подняли и повели дальше.
Последним моим воспоминанием был тяжелый грохот каменного дождя по крышам и стенам домов.
Очнулся я в той подземной глубокой галерее королевского музея древностей, куда меня и Безымянного привел Эверт.
Подтверждаем, что в записках Энрио Витторино все события изложены верно.
Доктор химии, б. председатель гелиологического общества для изучения природы.
И я, № 369.
За нее подписался
№ 369.
Особое мнение хранителя
королевского музея и кавалера Ольрида:
Легкомысленный тон рассказа не отвечает важности событий. Предлагаю уничтожить все тридцать шесть плит, взятых из музея, на которых Энрио Витторино нацарапал историю наших бедствий.
Сноски
1
Месмер Франц-Антон (1734–1815) – австрийский врач, получивший сенсационную известность своими опытами лечения болезней при помощи так называемого «животного магнетизма».
2
Дарий I (550–486 гг. до н. э.) – древнеперсидский царь из династии Ахеменидов. Провел реформы, укрепившие персидское государство. Дарий совершил неудачный поход на скифов Причерноморья и начал войны с Грецией.
3
Солон (ок. 640 – ок. 559 гг. до н. э.) – выдающийся политический деятель и социальный реформатор древних Афин.
4
Жорж Кювье (1769–1832) – известный французский ученый натуралист и палеонтолог; отстаивал метафизическое положение о неизменности биологических видов.
5
Геродот (ок. 484–425 гг. до н. э.) – древнегреческий ученый, прозванный «отцом истории». Автор «Истории греко-персидских войн» – выдающейся работы, отличающейся широтой замысла, мастерством изложения, непредубежденным отношением к народам негреческого происхождения.
6
Нерон Клавдий Цезарь (37–68 гг. н. э.) – римский император, прославившийся своей жестокостью.
7
Гальванические фонари – электрические фонари (гальванический ток – старое название электрического тока, возбуждаемого химическими реакциями).
8
Галлеева комета – названная по имени английского астронома и геофизика Эдмунда Галлея (1656–1742). В 1718 году ученый открыл явление собственных движений звезд, до того времени считавшихся неподвижными.
9
Негоциации – дипломатические переговоры.
10
Камера-обскура – фотоаппарат.
11
Меню (фр.).
12
В виде
Перейти
на страницу