Мечты о Вселенной. Русская фантастика — страница 106
Тема
западном предместье аэропланы навалили горы трупов, но бой еще далеко не кончен. Вы знаете, какое время обращения этой кометы?
– Нет.
– Сорок две тысячи лет. Этот красный свет однажды уже заливал Землю. Но тогда не было людей. Потоки огня, упавшего с неба, растопили ледники, которые закрывали половину Европы. Человечество, создавая свою цивилизацию и культуру, в сущности, всегда находилось в положении приговоренного к смертной казни. Земля была тюрьмой, а комета исполнителем приговора.
Старик встал, лицо его, освещенное, как и все предметы, красным светом, казалось маской, через глубокие прорези которой смотрели живые глаза.
– Я думаю, явилась она вовремя, – сказал он медленно. – Земля с солнцем и другими планетами движется, как вы знаете, к созвездию Геркулеса. Но вот чего не знаете ни вы, ни все другие: на бесконечном пути мы встретили несколько сфер с различным влиянием на дух, мысли и чувства людей. Вышли мы из области, где были равны богам, и двигаемся в область низких уровней жизни и психики. Человечество все равно стоит на краю пропасти. Меняются и физические законы, но они более устойчивы, чем дух, который колеблется и гаснет или поднимается до неба на расстояние какого-нибудь биллиона километров, пробегаемых Землей в несколько столетий.
– Пред нами духовная пустыня, – повторил маленький человек, – ужас животной жизни, и пусть лучше комета сделает свое дело.
Небо меняет свой вид, хотя и очень медленно. Десять тысяч лет тому назад оно было иным, чем теперь. У каждого столетия есть свой гороскоп. Судьбу человечества чертит орбита Земли, и звезды, слагаясь в немые письмена, хранят нашу судьбу. Астрологи угадывали истину.
Примечание. Старик Анверс, которого встретил Энрио, был одним из величайших математиков конца мира. Его теория о разнородности пространства дает единое объяснение множеству явлений из истории Земли, развития органического мира и освещает историю человечества.
Окружающие нас бездны мира Анверс исследовал при помощи устроенного им прибора, вроде того, как моряки, пользуясь лотом, изучают недоступные глубины моря.
Глава V
Королевская площадь и расходившиеся от нее по радиусам семнадцать широких улиц были залиты светом прожекторов и электрических солнц.
Оркестры музыки на земле и над землей заглушили говор и крики в толпе, двигавшейся между домами, как бурная река в половодье.
Нанятые правительством артисты и артистки из всех театров Гелиополиса играли в последней пьесе, какую видели люди Старого мира.
Во всех больших театрах главные роли давно уже поручались не людям, а заводным говорящим автоматам.
Лучшие из них, занимавшие в разобранном виде немного места и требующие редкой смазки и чистки, изготовлялись на заводе братьев Аплон.
Работа братьев Аплон была до такой степени совершенна, что в парламенте был однажды отыскан целый склад механических двойников депутатов из партии большинства.
Когда не хватало кворума, друзья отсутствовавших членов парламента совершали величайшее мошенничество.
Они входили в зал заседания с куклами, которые занимали место, внимательно слушали очередного оратора, аплодировали или шикали.
Гнусный обман открылся, когда то же самое стали проделывать члены оппозиции. Во время прений по вопросу о колониях в зале находилось, как это было доказано позднее, 280 кукол и только 27 живых слушателей, считая председателя (о последнем возникало сомнение), стенографисток и двух министров. Автоматами братьев Аплон можно было управлять при помощи беспроволочного телеграфа. Валики с записями речей, монологов и проч. вставлялись по мере надобности, и запас их у автомата мог быть очень велик.
Антрепренеры и в особенности режиссеры предпочитали иметь дело с куклами, чем с артистами. Первые никогда не ссорились, мирились с любой ролью, а во время поездок на гастроли вся труппа в разобранном виде укладывалась в один сундук среднего размера.
Очень часто авторы, сидя в будке механика, сами исполняли свою пьесу. Большое распространение получили драматические импровизации. Пьеса создавалась на сцене, творчество происходило на глазах зрителя.
Голодные актеры охотно соглашались за ничтожную плату играть вместе с куклами. Антрепренеры всегда держали в труппе несколько живых женщин, чтобы вернее извлекать доходы из актрис-кукол.
В одном из самых больших театров Гелиополиса появилась красавица-балерина, за которой начал ухаживать известный писатель Вольней.
Красавица держала себя неприступно, но охотно принимала дорогие подарки и однажды попросила у Вольнея крупную сумму денег. Она со слезами рассказывала в присутствии своей матери, что эти деньги нужны ей для того, чтобы стать свободной.
– Я хочу принадлежать только вам одному, – сказала она, прощаясь с писателем за кулисами.
Вольней продал всю свою работу за три года вперед и, вложив деньги в букет роз, передал их балерине. С этого дня артистка перестала принимать закабалившего себя на литературную поденщину влюбленного романиста, и во время антрактов сидела в запертой уборной, а после спектакля исчезала неизвестно куда.
Вольней был убежден, что она ему изменяет, начал пить и однажды захватил из редакции длинные ножницы, при помощи которых составлял ежедневный обзор печати, отправился за кулисы, сорвал дверь с крючка и увидел, что балерина сидит на диване рядом с каким-то господином в черном плаще. Вольней ударил ее ножницами в грудь и закричал от испуга, когда оказалось, что его оружие застряло между двумя рядами блестящих медных колес.
Аппараты братьев Аплон были столь совершенны, что через час зашитая балерина танцевала, как всегда, и не могла лишь раскланиваться, так как ножницы Вольнея выбили у нее из груди два колеса, совершенно необходимых для этого движения.
На Королевской площади среди замаскированных было много кукол. Они двигались группами в сопровождении машинистов и смеялись так весело и заразительно, что невольно казалось, будто бы на площади царит самое неподдельное веселье.
Эту ночь я провел у своего друга Уйтмана, который жил в центре города.
На следующий день красный свет заливал улицы мирового города с утра до вечера.
Комета со своими шестью лучами занимала половину неба.
Иногда рядом с ней вспыхивали снопы искр, рассыпавшихся, как фейерверк. В пять часов вечера пошел дождь из мелких камней, поранивший и убивший несколько тысяч человек.
Улицы опустели. Остались только трупы да брошенные на произвол судьбы автоматы, которые, никем не управляемые, бродили в своих красных с желтым шутовских костюмах и весело хохотали.
К вечеру выстрелы смолкли и по городу распространился слух, что команда военных судов разбежалась, бросив аэропланы на произвол судьбы. Только один воздушный миноносец «Персей» продолжал защищать город от вторжения дикарей.
Из окна Уйтмана я видел, как «Персей», описывая все суживающиеся круги, посылал одну воздушную мину за другой по какой-то невидимой цели.
Землю освещала комета, так как все рабочие на электрических станциях бросили работу.
На улицах замелькали
Перейти
на страницу