Маскарад Пастернака — страница 6
Тема
в жизни, желание материальной независимости вовсе не являются преступлением… В той самой реальной жизни между сыном художника, пусть даже и достаточно преуспевшего художника, и дочерью богатейшего купца первой гильдии существовала ощутимая пропасть, которую не могли замаскировать ни общение на равных, ни совместное веселое времяпрепровождение, ни игры и танцы. В романе пропасть также существует, но она как бы вывернута наизнанку. В повествовании, где Пастернаку снится, что он Миша Гордон, которому снится, что он – Юра Живаго, это Юра воспитывается в солидной и чистоплотной и состоятельной семье, а Лара – «Девочка из другого круга», обитательница «неблагополучного района» Москвы, почти в подростковом возрасте развращаемая циничным жуиром… Рассказывая биографию Лары, Пастернак сразу информирует нас о том, что его героиня – дочь бельгийца и «обрусевшей» француженки. Далее в романе эта особенность происхождения Лары никак обыгрываться не будет. Или «бельгийско-французское» происхождение Лары – тоже надетая на нее наспех маска? А под маской опять же еврейка? Мы узнаём, что мать Лары – женщина трусливая, не очень умная, но очень чувственная (о чувственности еще успеем поговорить!). Зовется она Амалией Карловной, то есть она не так уж и «обрусела»? Во всяком случае, в православие она не перешла, иначе носила бы русское православное имя и отчество по крестному отцу. Детей ее зовут Родионом и Ларисой – русские православные имена, то есть дети Амалии Карловны крещены в православие… Лара не религиозна, хотя и захаживает в церковь (православную!), когда у нее возникает этакое настроение… Но если мать Лары – француженка, не перешедшая в православие, то, значит, она католичка и должна хотя бы иногда бывать на мессе… Похоже, советский писатель Пастернак совсем забыл, какую важную роль в Российской империи играла религиозная принадлежность человека. А, может быть, и не забыл, а просто вытеснил из своего сознания эту серьезную подробность, потому что сам принадлежал в детстве и юности к презираемому религиозному меньшинству… В характере Лары нет никаких черт, которые бы указывали на то, что ее все-таки воспитывала так или иначе мать-француженка. Может быть, Пастернаку никакие такие черты не известны? Ан нет! Вот в романе появляется характерный опять же для русской прозы образ «комичной французской гувернантки». Мадемуазель Флери оказывается подчинялась «страсти к сводничеству, глубоко коренящейся в романской природе». Не будем тратить время на размышления о том, чем не угодила Пастернаку «романская природа». Да ничем! Он попросту использовал расхожее для русской прозы определение… Однако погодите! Ведь и у Лары ее «природа» целиком и полностью «романская»! Как же тогда «страсть к сводничеству»? А Пастернак со свойственным ему сонно-фрейдистским простодушием скоро позабыл о том, что Лара (формально?!) наполовину француженка, наполовину бельгийка… А почему она – «Лара», «Лариса»? Суть, вероятнее всего, вовсе не в попытке перевода греческого слова «лариса» на русский язык. Да, название «Лариса» носят несколько греческих городов, и происходит это название, скорее всего, от «ларос» – «чайка». Но такое объяснение указывает на другую героиню русской литературы, на Ларису из пьесы А.Н. Островского «Бесприданница», там и убитая выстрелом девушка, и волжские просторы. Но можно обратить внимание и на образ рокового жуира Паратова, погубившего, в сущности, Ларису. В смысле привязанности к чувственным удовольствиям и циничности у Паратова и Комаровского действительно даже и много общего. Но лучше отметим другое: Пастернак подчеркивает в «падшей» Ларе ее светлые волосы – белокурость, а Юрий Живаго говорит, что она «заряжена всей мыслимою женственностью на свете» как? «… как электричеством, до предела…» То есть Лара, Лариса связана с понятием и ощущением света. Она – Клара, Кларисса, Клер – светлая, чистая несмотря ни на что? Хотя само имя «Клара» могло использоваться в качестве своего рода «псевдонима» женщины, занимающейся проституцией («Барышня Клара» Бунина)…
С образом Лары в романе тесно связана тема чувственности. Фактически во всех литературах мира тема чувственности реализуется зачастую через тему инородчества и иноверности. Чувственными обязаны быть африканцы, арабы, евреи, турки, русские. Короче, все являющиеся в данной стране, в данной среде инородцами или иноверцами. Особое место занимает миф о специфической «восточной» чувственности. И Пастернак всей этой мифологии явно подчинен. Надо отметить, что особенно чувственными выступают в русской литературе конца девятнадцатого – начала двадцатого века такие инородцы и иноверцы, как евреи и кавказцы… Не случайно Комаровский водит Лару в отдельные кабинеты ресторанов «под длинною вуалью», напоминающей читателям о чадре, о восточном покрывале. С формальной точки зрения кутать и прятать Лару нет никакой необходимости, она не женщина «из хорошего общества», которой следует беречь свою репутацию… Довольно трудно понять, почему автор считает, что Комаровский «погубил» Лару. Ведь она благополучно вышла замуж за Пашу. Однако семейная жизнь не складывается с первой ночи, когда «Красная девица» студент Антипов очутился в одной постели с опытной, развращенной Комаровским Ларой, и последовательно переходил от «верха блаженства» к «дну отчаяния». Возможно деликатно предположить, что Комаровский пробудил в Ларе некую порочную чувственность, тем самым и погубив ее… Начав с неприятной и в тоже время престижной для нее роли любовницы богатого циника, недолго пробыв законной женой, она снова и снова возвращается к роли любовницы – Юрия Живаго и Комаровского…
Даже на фоне русской прозы двадцатых годов, когда освобожденные от цензуры писатели взахлеб описывали эротические и садо-мазохистские сцены, тексты Пастернака выглядят особенно чувственно свободными. В 1918 году появилась известная повесть «Детство Люверс». Собственно, это вовсе и не о детстве повесть, а о превращении девочки-подростка в женщину, превращении телом и душой. Повесть начинается с начала Жениного менструального цикла; Женя «прохудилась», «протекла», в ней обозначилась «дыра»…И…
«Лю́верс — металлическое, реже пластиковое кольцо, устанавливаемое в изделия из ткани и других изделиях, подверженных деформации в процессе их использования. Используется для продевания через полотно изделия шнурков, тросов и т. д.
Исторически термин пришёл из парусного дела: люверсом называется отверстие в парусе, обмётанное ниткой или усиленное металлическим кольцом, которое служит для продевания в него частей стоячего или бегучего такелажа»…
То есть я понимаю «отверстие», в которое продевается «стоячий или бегучий такелаж», в меру своей испорченности, а вы – не знаю, как… А Пастернак может и посильнее… Кто не помнит знаменитую «Зимнюю ночь» с горящей «свечой». Когда я была маленькой девочкой, меня занимал вопрос: почему свеча, а не лампа? Ведь в Варыкине была именно керосиновая лампа… Но вот я выросла и узнала, что свеча давным-давно, еще со средних веков символизирует мужской половой орган… В поэме французского поэта пятнадцатого века Франсуа Вийона «Lais» его «свеча» погасла
Перейти
на страницу