Лахайнский полдень — страница 64
Тема
дневниками Учителя. В свое время ее пришлось оставить у Хиротоши дома – везти в Токио в то время было неудобно. А потом то не находилось подходящей стены, то времени забрать.
– Смотался в Кумамото, пока ты был в Англии, – пояснил Хиротоши, с довольным видом. – Думал, пригодится. У тебя теперь стен много!
Он весело рассмеялся и аккуратно прислонил сверток к стене прямо под полкой с мечами. В хорошем настроении, что угодил другу, он вышел из кабинета.
Несколько секунд было слышно, как он насвистывает какую-то мелодию, удаляясь в зал. Когда и этот звук стих, в кабинете остались только слова: «Стен много…» Они эхом отдавались в голове, вызывая странное ощущение пустоты.
Не успев даже отмахнуться от этого чувства, Асахи услышал легкий шорох, кто-то вновь вошел. В дверях стоял Рэн. Он переминался с ноги на ногу, а взгляд то возвращался к Асахи, то скользил по мечам.
– Всё в порядке? – спросил Асахи, уловив в движениях замешательство.
– Я… когда увидел сегодня этот меч… – осторожно начал Рэн, кивая на красную рукоять катаны. – Нет, выглядел ты с ним великолепно. Гостям нравилось, не спорю.
– Так в чём проблема?! – не выдержал Асахи.
– Я, конечно, не разбираюсь в тонкостях, глава компании ты. Главный самурай, как-никак. Но, кажется… – он запнулся, подбирая слово, а потом тихо и жестко произнес: – Это предательство.
– Предательство?! – брови Асахи поднялись.
– Да. Предательство! Идей твоего Учителя, – уже увереннее повторил Рэн. – Он же видел у этих мечей иную судьбу.
В глазах Асахи сверкнуло раздражение. Несколько секунд они смотрели друг на друга – слишком близко, чтобы отвести взгляд, и слишком далеко, чтобы шагнуть навстречу. Даже стало слышно, как за стеной еще не остыли газовые плиты.
– Не разбираешься – не лезь! – наконец произнес Асахи сквозь зубы. – Я же не указываю, каким ножом тебе шинковать овощи.
Рэн посмотрел на него с недоумением, будто пытался распознать: это его друг или кто-то иной.
– Ты притащил в наш ресторан какую-то… темноту вместе с этим мечом, – пробормотал он. – Тебя не защитят даже наши всемогущие покровители – работать таким длинным мечом на публике нельзя! Ты втягиваешь нас и гостей в опасную игру…
Асахи повернулся к столу, словно заканчивая разговор, и медленно повторил фразу, сказанную Хиротоши:
– За гостей «Аомацу» отвечает хозяин «Аомацу».
Рэн чуть качнул головой и усмехнулся, но в усмешке не было ни капли веселья. Она выглядела горькой, будто он услышал отговорку.
– Кстати, о кухне, – добавил Асахи, вновь поворачиваясь к другу. – Закончили там всё?
– На кухне? – Рэн не сразу вернулся в разговор.
– Да, – Асахи знал, на что давить, – три новых блюда к сегодняшнему вечеру.
– Нет, конечно, – выдохнул Рэн, мысленно возвращаясь к работе. – Ты же знаешь, сколько времени нужно, чтобы всё отладить.
– Вот и отлаживай, – мягко, но твердо сказал Асахи. – Не трать время, за которое, между прочим, получаешь приличные деньги.
– Есть, босс, – буркнул Рэн и скрылся за дверью.
– А за мечи не волнуйся! Они в надежных руках! – крикнул уже в пустой проем Асахи, только теперь найдя ответ на обвинение друга.
Он повернулся к клинкам, которые плавными дугами изгибались на фоне белой стены, будто замерли в ожидании внимания. Подойдя ближе, Асахи поднял сверток, оставленный Хиротоши. Одним рывком развязал шнурок, и узел распался. Старая газета с шорохом соскользнула на пол, открыв каллиграфию.
Асахи замер. Разве на длинной линии иероглифа всегда было выведено «предательство»? Он помнил: «преданность» была основой человека. Так учил Токиари! Или нет?
Кольнула мысль: подводит память! За годы значение забылось и подменилось другим. А может, сама каллиграфия изменилась, пока ее хранили чужие руки?!
Он провел пальцем по линии иероглифа, словно хотел проверить не форму, а содержание. Но и под кончиками пальцев было то же самое слово: предательство.
Приставив картину к стене, Асахи поднял взгляд на мечи.
– Послужим еще нашей империи… – Он будто аккуратно попробовал фразу на вкус, и в душе что-то шевельнулось. Словно за спиной или прямо внутри него эти слова кто-то повторил другим, древним и тяжелым голосом.
Глава 8
Абингдон-на-Темзе, или просто Абингдон, – милый английский городок, несмотря на крохотные размеры, всегда мог похвастаться долгой и яркой историей и тем, что раз побывавшие в нем гости мечтали сюда вернуться. Год спустя Светлана и Семён снова отправились в летнюю школу города навестить сына, который по уровню знания английского уже уверенно обходил отца.
В этот раз они выбрали правильную авиакомпанию, и перелет прошел без задержек. Самолет мягко сел в Лондоне, поезд быстро довез их до города – сама судьба решила подшутить, подарив им идеальное путешествие. Абингдон встретил еще и ослепительно ярким, почти южным солнцем, которое заливало улицы золотом, вновь споря с метеорологами. Чистое голубое небо выглядело как нарисованное, а легкий ветерок доносил запах свежескошенной травы.
Света, щурясь на ярком солнце, не удержалась от комментария:
– Ну вот, опять английский фокус с погодой… – с притворной обидой бросила она мужу. – По прогнозу – весь день дождь. А тут жара! Я уже вспотела. Надо было брать солнечные очки и крем вместо всего этого.
Она подняла руки. В одной – длинный плащ, в другой – большой черный зонт.
– Ну, дорогая, – раскатисто захохотал Семён, разводя руками, словно намекая, что претензии жены необоснованны. – Сейчас самый разгар лета. Нельзя быть такой капризной. Зато не простудишься!
С гостиницей Семён решил не рисковать и снова забронировал номер в том же отеле. Теперь он знал все подводные камни и тщательно всё перепроверил. Дважды созвонился с отелем, чтобы лично уточнить, поступил ли платеж.
Глядя на приближающихся гостей, администратор расслабленно улыбнулся и произнес традиционное приветствие:
– Как ваши дела? Всё ли хорошо? Добро пожаловать в наш отель. Делали ли вы резерв? Можно ли узнать ваши имена?
Светлана, даже не пытаясь вникнуть в эту «тарабарщину», расслабленно разглядывала холл. Он уже не казался таким странным, как в первый раз. Наоборот, было приятно вновь очутиться в этом уютном пространстве: мягкий бордовый ковролин, кривые деревянные балки, латунные краны с элем – всё создавало колоритный, по-настоящему английский интерьер.
– Сейчас заселимся – и сразу чего-нибудь горячительного! – игриво подмигнул Семён супруге. – Я, кстати, так и не попробовал в прошлый раз их местный эль. Какая-то там курица… как ее… а, рябая! – весело добавил он.
– И старая, ты говорил, – напомнила супруга.
– Точно! Old Speckled Hen21. Вот это память у тебя, – удивился Семён.
– Я-то всё помню, – упрекнула Света. – Ты мог бы хоть это запомнить!
Заселение прошло без малейших эксцессов. Оказавшись
Перейти
на страницу