Красные повязки — страница 64
Тема
танка как-то доставать…
Утро хоть и выдалось солнечным, настроения не подняло. Явившаяся еще по темноте похоронная команда не смогла подобраться к танку: попали под массированный обстрел, один из участников – «трехсотый» легкий. После такой попытки хохлы вообще осатанели и кидали до самого полудня практически без перерывов. Какая там смена позиции? Да и не на что ее менять: лесополоса изрядно облысела вся… Так что я махал МСЛ до обеда, закончил вместе с хохлами, но отрыл начисто, даже углубился еще немного. «Пригодится окопчик парням», – уговаривал я сам себя, улучшая позицию.
В 14.30 предприняли еще одну попытку эвакуации тел из сгоревшего танка. На этот раз участвовали мы с Вованом в качестве добровольных помощников. Все получилось, достали… описывать не буду, до сих пор иногда снится в особо тяжелых кошмарах…
В 16.00 до нас добрался «тридцатый», предупредил: у кого заканчивается контракт, завтра утром снимаются, если нет желания продлить. Желающих у нас не нашлось, все подтвердили немедленную готовность свалить отсюда хоть сейчас…
– Эвакуация будет в два этапа. Первая машина придет в пять утра, погрузка в трех километрах отсюда в начале леса. – «Тридцатый» махнул рукой на восток. – Большая часть взвода уедет с первой группой, на позициях оставить по одному человеку. Кто остается до второй ходки, сами определитесь, всем ясно?
– Да приняли, поняли. Вторая группа тоже оттуда будет эвакуироваться? – уточнил я. Топать по полянам в такую даль чревато…
– Тоже! – отрезал «тридцатый». – А может, еще дальше, если первую обнаружат. – Всем до свидания, и не расслабляйтесь, а то устроите тут проводы зимы, – сказал он напоследок и галопом рванул через поляну.
Кстати, как в воду глядел: проводы и поминки мы все-таки устроили…
– Ну, че, братва, есть желающие во вторую очередь ехать? – обратился я к бойцам.
– Лично я первой ходкой, – отказался Апостол.
– Мне плевать. Я, может, еще на месяц останусь. Свалить бы только из этой гребаной лесополосы, а там посмотрим, – высказался Вадик.
Хорошо, с Диманом определились, а мы с Вадиком разберемся: на пальцах скинем.
– В принципе, я бы тоже второй ходкой поехал, меньше народа – больше кислорода. Да и на броне места останутся приличные, в первых рядах.
– Какая броня? Юрьевич сказал, на машине поедем, – возразил Вадим.
– Оговорился или пошутил, в кунг, даже самый маленький, мы бы все вошли, и еще место осталось бы.
– Ладно, не будем о грустном. Давайте укладываться потихоньку, чтобы утром время не терять.
– Мне нечего укладывать: все свое ношу с собой. Это вы с барахлишком, вот и собирайте, – высказался Апостол.
Ну что, нужно собираться, насчет барахлишка, пожалуй, он круто загнул, но кое-что имеется. Часть своей же «гражданки»: трусы-носки, мыльно-рыльное, фляжка, котелок – сыновьям в подарок, пару штык-ножей бы прихватить… Отберут ведь на таможне, а жаль… «Хорош мечтать», – оборвал я себя, а вот пару ракет сигнальных запутаю в носки, авось, прокатит.
– Привет, братские сердца! – нарисовался Вова. – Что, уезжаете завтра? Навоевались?
– А ты остаешься? До Победы? – съехидничал я. – И кстати, с берцами вы меня бортанули?
– Да, мы с Афганом остаемся, у нас еще десять дней до конца контракта. Берцы ищи рядом с палаткой, привез все-таки Юрьевич. Твой размер, офицерские, новье, – похвастался Вован. – Важный такой, будто сам привез. Что-то здесь нечисто.
– Ладно, сбегаю прямо сейчас, посмотрю, пока тихо.
– Сбегай, и не забудь, кто организовал подгон, – напомнил Вова. – Бывайте, пацаны, когда-нибудь еще свидимся: война долгая будет.
– И тебе не хворать, брат, – попрощались мы.
Больше мы с ним не встречались. Вова погиб через полгода уже в составе «Вагнера», при штурме Артемовска (Бахмута)…
А пока я бодрой рысью бежал по полю: берцы нужно отыскать, в старых – левый не затянут, а правый набирает грязь с поля через подошву – много не находишь. Но лучше, чем в сапогах, вчера ноги натер прилично.
Добежал, завалился в лес, отдышался, будем искать. Нашел! Старые и растоптанные солдатские берцы, бывшие когда-то сорок третьего, а сейчас явно сорок пятого размера. Их, видимо, не чистили в этой жизни никогда. Заскорузлые – не согнешь, и шнурки, истончившиеся в нитку.
Ну, спасибо, Вован, за подгон, от души, так сказать. Матерясь неизвестно на кого – по сути, причем здесь Вован, – я переобулся. Хоть три носка натяни, все равно будут хлябать. Завтра крайний марш-бросок, и в таких лаптях, да за три километра, легко сотрешь ноги. Или в старых топать? Так ничего и не решив, я побежал обратно.
Встретил меня сияющий как новый рубль Вадим:
– Прикинь, Серега уже сгонял в Луганск, сейчас к Лисичанску подъезжает, затаренный! Часа через два здесь будет! Гульнем на прощание! – потирал он руки в предвкушении.
– Гулять – это мы завсегда согласны, а что он так рано, завтра же должен был вернуться?
– Он и хотел завтра, но Рус сказал, что мы снимаемся утром, так что приедет вечером.
– Отлично! Все в елочку! Смотри, что мне подогнали, – кивнул я на «новые офицерские» берцы.
– Зря бегал, в старых бы пару дней еще проходил, а там бы уже кроссовки надел.
– Жаль, тапок нет. Вкуюсь пока в старые.
Побриться бы еще неплохо, хотя вроде не сильно зарос: дня три назад брился. Ладно, успеется, не горит.
– Рус, есть связь с Серегой? Уточнить бы, когда конкретно Дед Мороз с подарками явится.
– Нет связи, только в машине рация была, а они уже в Лисичанске, – ответил Рус. – Да приедет сегодня, обещал – значит, приедет.
Через час ходом проскочила БМП, привезла народ с отдыха. Сереги среди них не было. Обидно, конечно, но ничего страшного, скоро сами будем на «гражданке»…
У Руса начали краснеть уши, он узбек по национальности, восточный человек, с тонкой душевной организацией. А точнее, привык отвечать за слова, а здесь, получается, подставился из-за Сереги. Эх, молодость! Раньше я бы на месте Руса тоже закипел, а сейчас без разницы.
Начинало смеркаться, пора на пост, крайний в этой жизни. По крайней мере, надеюсь. Полчаса отстоял, один раз включил не до конца сдохший тепловизор. Подошел Вадим и сел на край окопа. Закурил.
– Ты бы не отсвечивал, сейчас запулят с ПТРК на огонек, будет нам последний привет. Обидно в последнюю ночь погибнуть. А сколько я подобных историй наслушался про крайний день, крайнюю ночь. Иди-ка, Вадик, от греха подальше.
Он, похоже, обиделся и ушел молча, не погасив сигарету. На обиженных, как говорится…
– «Жигуль» едет от Белогоровки, – громко сообщил Апостол.
Да ладно, а мы уже не надеялись.
Приехал рыжий Даня с изрядно пьяным Серегой на переднем сиденье. По-быстрому выгрузились,
Перейти
на страницу