Год черной тыквы — страница 98
Тема
оборачиваться прохожие. Но Мэрит было плевать на них. Здесь и сейчас, кажется, рушились все её планы и уходила земля из-под ног. Она пошатнулась и опёрлась рукой на кладку стены.
– Сканд Гловис, имейте совесть! – прикрикнула она на него.
Он вздрогнул, а потом развернулся и быстрым шагом направился прочь.
– Сканд Гловис! – крикнула ему вслед Мэрит. – Атли!
Но он не обернулся, а вскоре и вовсе скрылся за углом булочной.
– Всё в порядке? – участливо поинтересовался кто-то, расплывшийся перед глазами бесформенной тенью. – Вам плохо?
Голос доносился сквозь глухие удары сердца, отдающихся в висках, в затылке, под рёбрами. Казалось, пульсировали даже кончики пальцев. Ей хотелось кричать во весь голос: «Нет! Нет! Не в порядке!» Но слова сперва застряли где-то в горле, а через мгновение излились громким всхлипом. Не сдерживая слёз, Мэрит порывисто оттолкнула от себя незнакомца, остановившегося помочь, и бросилась за Атли. Но несостоявшийся жених словно испарился.
Мэрит долго ещё бродила по улочкам Лэя, бормоча то мольбы, то ругательства. Постепенно удары сердца становились ровнее, а жгучая обида медленно перерастала в ещё более жгучую ненависть.
«Я столько терпела… Подчинялась во всём, выполняла любые, самые непотребные желания… А он?! Сбежал, крыса трусливая! Шваххов козёл! Лопендра хеймова… Маменькина корзинка… Ненавижу! Как посмел он бросить меня… нас?»
В отрешении от окружающего мира она обняла себя, прикрывая живот и осознавая, что теперь осталась наедине с тем, что должно было стать счастьем. Но как быть дальше, Мэрит не понимала. В мыслях словно всколыхнулись зимние ветра, выстужая изнутри, опустошая. Вторя внутренней вьюге, ледяной порыв воздуха сдул снег с тракта, бросил Мэрит в лицо. Она зажмурилась, потерев щёки, а затем открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Оцепенение спало, и она осознала, что находится не так далеко от своего дома, что располагался на окраине городка. А ещё, что пока она горевала, на улицы Лэя опустился вечер, и вокруг неё не было ни души. Свет одинокого фонаря отражался в тёмных окнах хибары, у которой Мэрит остановилась. Заколоченные изнутри парой досок, они явно демонстрировали, что в доме никто не живёт. Мэрит уставилась в своё отражение – от изморози на стекле лицо виделось смазанным и перекошенным.
«Хватит убиваться. Соберись. Пора домой. А то не хватало простудиться на таком морозе…» – подумала она и почти отвернулась, когда её внимание привлекло какое-то движение в мутном отражении. Мэрит присмотрелась и с ужасом поняла, что по её нарядному капору, извиваясь, ползет лопендра – точь-в-точь как в том шатре с диковинками артефакторов.
Мэрит истерично взвизгнула и стала сдирать с себя головной убор, завязки от резких движений затянулись ещё туже, врезаясь в подбородок.
– Да чтоб тебя! Мерзость!
Наконец она отбросила капор в снег и перевела дыхание. Мех красиво серебрился в свете фонаря, а насекомое успело куда-то уползти. Во всяком случае, когда Мэрит потыкала несчастный головной убор носком сапожка, из него никто не показался. Выдыхая пар, она подняла его двумя пальцами и припустила в сторону дома – надевать на себя осквернённый капор не хотелось, а без шапки мороз ощутимо кусал уши.
Совсем скоро Мэрит выдохнула от облегчения, попав в тепло дома и прижимаясь спиной к запертой изнутри двери. Но не успела она толком успокоиться, как навстречу ей, прихрамывая, вышел старик-отец.
– Мэрит?! – в его скрипучем голосе явно слышалось возмущение. – Ты что натворила?!
Он двумя руками опирался на клюку, выставленную перед собой, и в упор смотрел на неё из-под кустистых, сведенных к переносице бровей.
– Что наделала? Как посмела?
«Он знает? Понял?»
Мэрит в непроизвольном жесте в который раз за сегодня прикрыла живот, что ещё даже не начал округляться.
– Я тебя спрашиваю, девка ты непутёвая…
– Не нужно обвинений, – донёсся со стороны кухни уверенный мужской голос.
А следом в проёме появился мужчина в синем камзоле: худощавый, с тонкими усами и прожигающим взглядом. В его руке исходила паром кружка чая. Даже отсюда Мэрит уловила запах мёда и липового цвета. Отец заваривал такой только по праздникам или для особых гостей. Или как сейчас – для законника.
– Сканд Брой из управы Грантрока, – представился он. – Мэрит Карлсдоттер, рад видеть вас в добром здравии.
Она его узнала. Пару лет назад он опрашивал всех работниц фабрики, которые хоть сколько-нибудь дружили с Хильди Янсен. Много дней с тех пор минуло, и всё что Мэрит помнила, так это пропавшее колдовское ожерелье и тонкие усишки дознавателя.
Вскоре они втроём сидели в маленькой неказистой кухне, и Мэрит пыталась понять, зачем она понадобилась этому представительному столичному законнику.
«Неужели то дело ещё не закрыли? Или, быть может, Хильди объявилась?»
Впрочем, гадать долго не пришлось.
– Я расследую дело, связанное с чужестранными поставками незаконных и опасных составов. В связи с этим у меня к вам несколько вопросов.
Брови Мэрит взлетели вверх:
– Какие ещё поставки?! Я на фабрике работаю с утра до вечера…
– Это верно. Но речь пойдёт о другом. Мэрит, подскажите, знаете ли вы кого-то из этих мужчин. – Он принялся перечислять имена, прожигая её цепким взглядом: – Натан Перуи, Кони Зэйн, Сарт Йорхаменн, Атли Гловис…
Мэрит злобно сверкнула глазами.
– Гловис, значит, угум-с. Расскажите о нём подробнее. Как и при каких обстоятельствах вы познакомились?
Она покосилась на отца, собираясь с мыслями. Настроение было паршивым, в душе – стыло и пусто, сил на ложь просто не осталось…
«Он всё равно и сам скоро узнает. Ещё пара месяцев – и живот уже будет не скрыть».
Мэрит тяжело вздохнула и начала с самого начала.
– Однажды я отправилась в булочную…
Она долго распиналась, наблюдая, как законник заполняет страницы блокнота убористым почерком. Отец успел побледнеть, затем покраснеть, потом шарахнуть по столу тростью, а после дрожащими от гнева руками заново вскипятить чайник на их простенькой магопечке. Сканд Брой тем временем всё выспрашивал и выспрашивал. По большей части его интересовали подарки Атли. А уж когда Мэрит обмолвилась об омолаживающей притирке, Брой и вовсе оживился. Даже потребовал склянку. В любой другой день, до сегодняшних событий, Мэрит бы придумала дюжину причин, чтоб не отдавать заветную склянку. Но не сегодня. Слова Атли звучали у неё в голове снова и снова: «Это не моё! Не моё!»
Сегодня ей хотелось, чтобы он подавился всеми этими притирками, подарками и подачками. А потому она вываливала на Броя всё самое гадкое, что удавалось припомнить про Атли. Брой записывал показания тщательнейшим образом, и Мэрит это нравилось. В нём она видела отмщение.
«А этот Брой в целом ничего, внимательный. Умеет слушать. И
Перейти
на страницу