Варварин свет — страница 2

Тема

зазорно, поэтому Никита только догадывался, что Святозар не на южные озёра учиться ездил. Очень уж диковинные приёмы он Никите и Третьяну показывал. А потом вообще со старшей тихомировской дочкой, Ульяной, сошёлся, и порос его военный путь быльём. Правда, царь Михей и тому был рад – ведь завоёвывать предполагалось как раз-таки земли соседа, царя Тихомира.

В большом зале за длинным столом сидели друг напротив друга Никитины братья. Старший, Святозар, поглаживал аккуратную бороду и изучал доску, на которой были расставлены чёрные и белые агатовые шарики со спиленным основанием. Младший, Третьян, наблюдал и прятал за кружкой с пивом довольную усмешку.

Братья были похожи – все трое светловолосые, синеглазые. Только Святозар крепкий, с волосами по плечи и аккуратно подстриженной густой бородой, Третьян – худой, в мать, волосы тонкие, но зато до пояса, перехваченные на лбу красно-синей лентой, вышитой самой Искрой Святозаровной. А Никита был чем-то средним, как, впрочем, среднему сыну и положено. Иногда стремился походить на старшего брата, отстригал волосы, а они быстро отрастали и лежали крупными кудрями. Борода пока не росла. Иногда хотел длинные волосы, чтобы как у младшего, – но они лезли в лицо, летали по ветру, и он снова отрезал их.

Никита хотел поговорить со старшим братом наедине, но тот отмахнулся и, подняв белый шарик, переставил его по доске от себя:

– Как тебе такое, Трешик?

– Ха! – воскликнул младший, занёс руку, но застыл, задумавшись.

– Ну? – обратился Святозар к Никите.

– Как до Кощея добраться? – выпалил тот.

Третьян выронил чёрный шарик. Тот с грохотом упал и покатился по полу.

– Зачем? – поднял брови старший, а потом, опомнившись, заявил: – Нам почём знать, да, Трешик?

– И правда, Никита, зачем? – проигнорировал вопрос младший.

Никита сел на свободный стул и всё объяснил. К концу рассказа Третьян уже давился от смеха, а Святозар поглаживал бороду.

– К Кощею, Никитка, не ходят, – наставительно сказал он. – Его зовут и ждут.

– Ты же ходил! – в отчаянии воскликнул Никита.

Третьян не выдержал и расхохотался вслух.

– Братишка, – сказал ему старший. – Ты шарик поищи, а я Никиту на воздух выведу. У него ум за разум зашёл, видать, давно со своими белками не любезничал.

Никита не сопротивлялся, когда Святозар потащил его за локоть по коридорам и вывел на задворки. Там Святозар наклонился к самому уху Никиты и прошептал:

– Первое: докажи. Второе: многословие – не мудрость. Третье: я не ходил. Отец позвал Кощея, и тот сам решил меня на время забрать. А какую цену мы за обучение заплатили – сам догадайся. На свадьбу с миру по нитке собрали. Если бы Ульяна своего отца не уговорила, позор был бы, а не пир.

– Как я его позову? – прошептал в ответ Никита. – Я же у него невесту требовать собрался. Он точно не придёт.

– Дурак ты, – громко сказал Святозар, отстраняясь. – Я иногда диву даюсь: ты словно младший, а не средний. Заканчивай со своей дурью, взрослей и женись – хоть на Людке.

– Я не хочу…

– А тебя никто не спрашивает, чего ты хочешь – не маленький, – резко ответил старший. – Сам и так и так маяться будешь, а сейчас из-за тебя семья страдает. Третьян-то в чём виноват?

– Я подумаю, – буркнул Никита.

– Воду в ступе толочь – вода и будет, – огрызнулся Святозар и ушёл доигрывать.

Никита и правда собирался подумать. Ушёл в сад и там рисовал палочкой на земле женские лица – чью-то внешность знал, а кого и выдумывал. А когда вечером голод заставил его вернуться во дворец, оказалось, что Трешик всем разболтал новую шутку: Никита отправляется сразиться с Кощеем и отобрать у него самую красивую невесту.

Материнские черты братья разделили поровну, а вот отцовское упрямство почти всё досталось одному Никите. Впрочем, рассудительности у него тоже оказалось некоторое количество, поэтому он решил, что утро вечера мудренее, и лёг спать. Утром он поразмыслил, что можно ещё пару дней погулять на природе, порыбачить в тишине, а потом уже определиться. Но тут пришла служанка, принесла горячую воду для умывания и всё безуспешно пыталась скрыть улыбку. Тогда упрямство победило.

Никита начал собирать мешок, толком и не зная, что туда класть – потому что понятия не имел, куда именно идти. За этим делом его и застала мать. После взаимного прожигания глазами деваться стало некуда – будь Искра Святозаровна мягче, может, села бы рядом с сыном да и уболтала бы жениться. А теперь дороги назад не было. Раз родная мать считает, что средний сын полон непоколебимой решимости – значит, придётся её демонстрировать.

Видимо, с досадой думал Никита, зачем-то взвешивая в руках две рубашки – с вышивкой и без, придётся решительно выйти из дворца с мешком, полным барахла, и решительно направиться куда глаза глядят. Может, сразу позвать Кощея – надо было всё-таки уточнить, как это делается. Кощей, если и появится, посмеётся над Никитой, как и все остальные, и тогда можно будет продолжить решительно идти. Куда?.. Не важно. Главное – от дворца. Там ему точно места больше не будет.

От безрадостных мыслей Никиту отвлёк стук в дверь. Он открыл – никого.

– Пусти, Никита Михеевич!

– Ульяна, ты? – спросил Никита, отступая.

– Нет, Кощей, – язвительно сообщил женский голос. – Ой, прости!

Никита закрыл дверь, а Ульяна, стащив с головы переливающийся рыбьей чешуёй платок, приглаживала растрепавшуюся смоляную косу.

– Не смотри, дай приведу себя в порядок.

Она сунула волшебный платок в карман передника, одновременно выудила другой рукой обыкновенный платок, жёлто-зелёный, в одуванчиках и подсолнухах.

– Нехорошо, Ульяна, зачем пришла! – опустил голову Никита.

– Мне Святозар Михеевич рассказал.

Никита кисло кивнул и поднял голову. Ульяна уже прикрыла волосы платком и чинно сидела на стуле, опустив взгляд чёрных глаз и положив руки на огромный круглый живот – ни дать ни взять луна! Не положено ей у всех на виду разгуливать, вдруг кто косо посмотрит, ребёночек слабый родится. Только платок-невидимка её и спасает. А что было бы, если бы проведала Искра Святозаровна, подумать страшно!

Никита знал, что у Ульяны есть пара-тройка заворожённых вещиц, а остального она добивается только смекалкой и обаянием. Но какой бы покладистой и почтительной невестка ни была – Искре всегда было мало.

Любовь, живущая в сердце Искры Святозаровны, на жену старшего сына не распространялась. Царица даже не пыталась, как со свекровью, найти что-то общее с невесткой. Иногда в сердцах говорила, что лучше бы Кощей Ульяну забрал, а не младшую, Варвару. Эта, говорила пылающая Искра, и самого Кощея переколдовала бы. Впрочем, о Варваре в царствах, ныне подружившихся и породнившихся, старались не вспоминать.

– К Кощею никак не попасть, – сказала девушка. – И от него не возвращаются.

Никита недоверчиво хмыкнул.

– Муж-то твой вернулся!

– Пообещай, что молчать будешь, – нахмурилась Ульяна.

– Что?!

– Пообещай!

– Обещаю, – удивлённо ответил Никита.

– Ушёл Святозар учиться воинским премудростям и чарам. Но Кощей чарам только девиц учит.

– А ты откуда знаешь?

– Не важно. Святозар Михеевич воевать-то не хотел, особенно с соседями. И Кощей ему предложил другой путь.

– Кощею-то зачем? Он войной дышит…

– Ничего-то ты не знаешь! – огрызнулась Ульяна. – Ой, прости. Чем он там дышит, не имеет значения. Когда Кощей Святозара отпустил, то на пути домой тот меня вроде как случайно в поле повстречал. Мы всё с ним обговорили. Сошлись на том, что войны точно никто не желает, а с остальным разберёмся…

– А как же ваша любовь? Про которую песни поют?.. – удивлённо спросил Никита.

– Любовь потом приходит, Никита Михеевич. А с каждым ребёночком ещё ширится, – улыбнулась Ульяна, поглаживая живот. – Может, и тебе стоит к невестам из Яви присмотреться, прежде чем в пограничье с Навью отправиться?

– Поздно, Ульяна Тихомировна. Откажусь – все надо мной ещё пуще смеяться будут, – ответил Никита. – Да и не хочу я… Скучные они!

– Думаешь, с Кощеевыми невестами веселее? – усмехнулась Ульяна. – Посмотрю я на тебя потом, когда ты постарше станешь! Впрочем, хватит переливать из пустого в порожнее. Решился?

– Неужели поможешь? Как?! – От волнения Никите захотелось прыгать и бегать по комнате, но он сдержался, чтобы Ульяна не утвердилась ещё больше в мнении о его ребячестве.

– Я же сестру провожала, глупый. Ой, прости, Никита Михеевич! В общем-то и не провожала… Бежала в слезах за Кощеевым конём и кричала, пока силы были… Так что направление

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *