Снег для продажи на юге — страница 107

Тема

не пришёл ни один борт? Я тут за голову хватаюсь, оттого что не на чем отправить людей домой. Человек, работающий сутками и без выходных, имеет право провести праздники с женой. Мы не можем допустить, чтобы у людей распадались семьи.

– Что вы так? – вздохнул Аратов. – Я и сам знаю, для чего вывозят весь состав, а пришёл по делу, только вопрос задал невпопад. Извините, что сморозил глупость.

– Москва закрыта, – объяснил Платонов. – То снег, то туман.

– Этот интеллигент, – с усмешкой указав кивком на Платонова, уже спокойно произнёс Губин, – этот интеллигент придумал экскурсию в Ленинград.

– Экскурсию? – насторожился Игорь. – Как это?

«Побывать бы там с Таней», – без горечи подумал он, словно всё было ещё возможно.

Зазвонил телефон, и Губин закричал в трубку:

– Меньше всех знаю! Если вы так осведомлены, зачем обращаться ко мне?.. Списки составлены начальниками бригад. Мне известно только общее количество… Нет, мне наплевать с высокой колокольни… Будут борты – тогда начну интересоваться, кому персонально… Нет, ни одного нет… Экипажей нет…Очень просто: экипажи, имеющие допуск на полигон, заперты в Москве. Единственный случайно нашелся в Куйбышеве, но что я сделаю с одним бортом?.. Здесь тоже неплохо… Я-то останусь, вы это понимаете лучше меня.

– Я вот что предложил, – сказал Игорю Платонов. – Вывозить на этом единственном самолёте людей в любой гражданский порт на полпути, а оттуда, уже с любым экипажем – до ближайшего к Москве крупного города: до Казани, до Ленинграда. Дальше уже можно добраться самим. Питер, конечно, лучше: оттуда идёт больше поездов.

«Вот уж, не было бы счастья, – подумал Аратов, загораясь. – Впервые мне повезло: я останусь там на праздники. Только как бы потом невезенье не перевесило».

– Кто тебе оплатит Эрмитаж и Петергофские фонтаны? – поинтересовался Губин.

– Фирма, возможно, и не то ещё оплатит, – спокойно ответил Платонов, – даже фонтаны зимой. Ну а если вы имеете в виду поезд, то, по-моему, люди согласятся добираться оттуда и за свой счёт. Невелики деньги. Кто согласен, того и посадим на борт.

– Остальные, значит, пусть пьянствуют здесь? Давно ЧП не было?

– Не будем вывозить – и пусть здесь пьянствуют все, – согласился Платонов.

Зазвонил телефон.

– Нет, неизвестно, – сказал в трубку Губин. – Смежники, разумеется, в последнюю очередь… Если удастся на поезде – пожалуйста, бухгалтерия на этот раз оплатит…Прогноз очень плохой… Так уж и впритык! А здесь загорать – лучше?

– Трудно с этой публикой, – указывая на Губина, вполголоса сказал Платонов. – Любое нестандартное предложение принимается в штыки. Потом-то соглашаются, деться некуда, раз все трения доходят до Караулова, но каждый раз это стоит нервов. Подход к делу у нас разный, и это их раздражает. Вот и сейчас: никто не предложил своего варианта, но мой нехорош заранее.

– Достойный вариант, – оценил Аратов.

Только что он хотел доверить случаю решение вопроса о там, лететь ли домой, потому что трудно было бы жить в одном городе с Таней и даже не позвонить ей, но перспектива попасть по пути в Ленинград меняла дело: оттуда он не рвался бы в Москву – приехал бы к концу праздников, чтобы сразу, прямо с вокзала, отправиться на работу. Остановиться ему было где: раза два или три к Игожевым приезжали дальние ленинградские родственники и, прощаясь, звали Игоря к себе; он хотел бы, но стеснялся пользоваться приглашением, зато теперь его появление у них, вот так, проездом, выглядело бы иначе, это он разрешал себе.

Теперь Аратов уже волновался: не остаться бы на полигоне.

Обидно было, что он не захватил с собой фотоаппарат.

«В чём-то я всё же виноват, – думал Аратов, наблюдая с галереи за невиданной толчеёй в зале промежуточного аэропорта. – Не может быть, чтобы обстоятельства значили так много, складываясь против меня: раньше я как-то мог влиять на них. Даже с Таней, не полюбившей меня, и то могло кончится иначе, это я сам что-то упустил, не сумел закрепить – оттого, возможно, что слишком превозносил её, видел в ней богиню, а не женщину. Никто, может быть, так и не полюбит меня из-за того, что я ошибаюсь в чём-то главном. Если же говорить только о женщинах… Стоило Андрею пропасть в семейных заботах, в пелёнках, как я остался один, вообще без товарищей – не потому ли, что всегда считал себя стоящим над толпой, как сейчас в этом зале: подо мной толкутся, беспокоятся о билетах или о ночлеге, а я – выше суеты и наблюдаю за игрой издали, совершенно спокойный за результат, оттого что у меня есть то, чего не имеют они, у меня – самолёт стоит, который обязан доставить меня пусть не домой, но близко к дому. Что за черта есть, определяющая отношение ко мне? Может быть, я не так сильно, как следует, люблю людей – воспитание тёти Лины должно было оставить след, – но начинаю понимать это – значит, начался какой-то процесс, хотя я давно не мальчишка, и кто знает, сколько лет пройдёт, прежде чем наконец переменюсь. И что значит «переменюсь» – не полюблю же всех до единого? А так как всех – и нельзя, и вредно, и кто-то определённо достоин не любви, а ненависти либо презрения, то что же – снова стать над ним? Нелепо, что в отношениях с людьми я в свои двадцать шесть начинаю с нуля – и не знаю, как!»

– Всех пассажиров, следующих в Москву, приглашают на отдых. Желающие, пройдите на посадку в автобусы через выход номер четыре, – дважды прозвучало в динамиках.

Вряд ли это относилось к спецрейсу, но Аратов на всякий случай пошёл искать своих.

Какая-то служба, видимо, не сработала, и самолёты, следующие в Москву, всё еще прибывали в этот переполненный порт. По зданию уже трудно было пройти, и люди были усталы и раздражены. Новое объявление мало кого обрадовало, потому что означало верную задержку до утра.

Автобусы отвозили пассажиров на ночёвку в какой-то клуб, но летевшие спецрейсом должны были спать в самолёте. Для Аратова это было, скорее, приключение. Всё же, когда один из попутчиков предложил уехать в городскую гостиницу, он поддержал идею, надеясь посмотреть город; другие, к счастью, вовремя запротестовали:

– До центра километров тридцать, города в темноте всё равно не увидать, а свободные номера нас не ждут. Главное же – вылет назначен на пять утра: как мы доберёмся оттуда?

– Что ж, и на борту хорошо, – согласился Игорь, думая, что упускает, наверно, последнюю возможность посмотреть этот город: уйдя со старой работы, он будет летать по другой трассе, на другой полигон. Перехода, видимо,

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *