Смерть на обочине — страница 58
Тема
где распишут, что у вашей избранницы был роман со своим постояльцем, то есть со мной?
Петр Генрихович озадаченно посмотрел на меня, потом расхохотался.
– Ну, Иван Александрович, вы и шутник. Вот это было бы чересчур. В такое бы я не поверил!
– И правильно бы сделали, – с совершенно серьезным видом сказал я. – Если бы у меня был роман с Натальей Никифоровной, разве я позволил бы ей стать вашей невестой? Я бы уже повел ее в Воскресенский собор, а еще лучше – отвез бы в Новгород, в храм Святой Софии, в Новгород.
– Зачем ее везти в Новгород? – захлопал глазами Литтенбрант.
– Как зачем? Чтобы обвенчаться. Такую женщину, как Наталья Никифоровна, нужно сразу же вести под венец, чтобы кто-то другой не увел. А знаете что, Петр Генрихович… – сделал я паузу.
– Что?
– Вы правы, вам следует отказаться от свадьбы. В этом случае я сам смогу сделать предложение Наталье Никифоровне и жениться на ней. Да, точно, – хмыкнул я.
– Так у вас уже есть невеста, – окончательно растерялся Литтенбрант. – А возраст? А ваше положение? А будущие дети?
– Официального обручения не было, Леночка все поймет. Возраст – ерунда, он не помеха для счастья. Дети? Возьмем на воспитание двух девочек и одного мальчика. Правда, мои родители… – поморщился я. – Но они не станут противиться.
– Нет, подождите-ка, господин Чернавский… – начал Литтенбрант.
– А чего ждать? Я не собирался уводить вашу избранницу. Но вы же решили отказаться от невесты?
– С чего это вы взяли? – возмутился сельский следователь. – Отказываться от любимой женщины из-за какого-то гнусного письма? Да я уже распоряжения к свадьбе сделал.
– Тогда нечего и огород городить, – сказал я, подводя итоги. – Женитесь, живите долго и счастливо. А сейчас допивайте водку, закусывайте. Если хотите, пристрою вас у себя. Сдвинем стулья, попонку найду. Вон, у меня дорожки шикарные есть, с рисунком. Только надо что-то с вашей лошадью сделать. Расседлать ее, что ли. Кажется, в сарае сено есть. Надо бы еще напоить?
– Пожалуй, лучше домой поеду, – решил Литтенбрант. – Дорога хорошая, луна светит, двадцать верст – пустяки. Лошадь кормленая, поить ее тоже пока не нужно.
Провожая к выходу жениха своей любовницы, попросил:
– Петр Генрихович, не говорите Наталье Никифоровне об этом письме. Она женщина добрая, очень любит своих родных, соседей. Не стоит ее расстраивать из-за какой-то сволочи.
Глава двадцать четвертая Этой ярмарки краски!
В городе проходит ярмарка, на которую съехались со всей Новгородской губернии, а еще и с прилегающих регионов. Народ говорит – мол, она покруче, нежели та, что проходила осенью в Луковце, и даже больше, чем в Белозерске или в Устюжне.
Верю, что круче и больше. Едва ли не весь Череповец превращен в «торговый центр». Торговая площадь[39], образованная при пересечении Воскресенского проспекта и улицы Крестовской, рядом с которой Окружной суд, а напротив – Мариинская женская гимназия, превратился в скотный двор. Справа что-то мычит, слева блеет и хрюкает, а прямо – ржет и бьет копытом.
Площадь была бы завалена отходами жизнедеятельности животных на сажень, а то и больше, но наши мещане – народ чрезвычайно чистоплотный и трудолюбивый, а главное практичный и имеющий собственные огороды, подчищают все каждый вечер, к вящей радости дворников и судейских чиновников.
Но главное торжище дальше, минутах в десяти пешего хода.
Вся Соборная площадь – пространство между Соборной горкой, на которой два храма, берегом реки Шексны, с усадьбой Лентовских и жилыми кварталами, занята клетками, павильонами, ларьками и прилавками, телегами с товаром. Или просто торговцами, бросившими под ноги рогожу, на которой лежат готовые к продаже изделия народных промыслов – свистульки, рожки, какие-то игрушки.
Штабели мешков с зерном и с мукой. Баррикады, выстроенные из новеньких телег, их оглобли уставились в небо, словно жерла зениток, а тележные колеса, сложенные друг на друга, образуют столбы. Не александровские, пониже, но впечатляет.
Местный Вакула кует что-то железное – искры во все стороны летят, а поодаль стоят сани, заполненные катаными «черевичками» – серыми и черными. По зимнему времени Оксана такие предпочтет царским, пусть золотым, но на тоненькой подошве. Я бы себе купил, но мне родители уже прислали. В самом Череповце в валенках вряд ли стану ходить, но для дороги, для леса (правда, что мне там зимой делать?) лучшей обуви не придумаешь. Может, приобрести Леночке в подарок? Жаль, размера не знаю. Да и станет ли моя кареглазая гимназистка носить валенки? А ей, кстати, они бы прекрасно пошли, только не к пальто, а к шубке. Надо потом молодой жене шубку купить. А там и валенки.
И чего я сюда вообще приперся? Разумеется, попялиться, еще надеялся, что на ярмарку привезут книги. Что поделать, если люблю читать? И в своем мире очень любил, и теперь эта привычка никуда не делась. Плевать, что с ятями и ерами, к дореформенной орфографии привык. Единственное, к чему сложно привыкнуть – к языку нынешних авторов. Моя бы воля, убрал бы длинноты, повторы, тяжеловесные обороты, и книги бы сразу стали динамичнее и живее. Но мои современники (здешние) читают и восхищаются. Теперь уже и я читаю, куда деваться? Но с книгами, как и в той жизни, плохо. Все, что отыскал в доме Натальи, уже прочитал, до городской библиотеки пока руки, то есть ноги не дошли.
Нашел на ярмарке единственный киоск, торговавший печатной продукцией. Из книг – жития святых, но их пока подожду читать. Надо бы про святого Ивана прочесть, в честь которого назван, но в честь кого именно?
Смотрел церковный календарь, но там этих Иванов – ох, как много. Надо было у родителей спросить – какого числа родился и когда праздновать именины? Не додумался, а в паспорте и формуляре указано лишь, сколько мне полных лет. Было двадцать, может, уже и двадцать один? Впрочем, родители наверняка помнят, поздравят. Сам-то я, свинтус, матушку 23 июля не поздравил с именинами. Наверняка обиделась, но простила, списав на мою занятость. А когда именины у Александров? Пореже, чем у Иванов, но тоже изрядно.
Отвлекся. Значит, что здесь еще? А еще – эти, как их там? Простые и примитивные картинки с подписями. Лубки называются.
Не удержался, полистал. Генерала Скобелева с саблей и кавалерист-девицу Дурову я уже видел в крестьянских избах. Еще имеются генерал Гурко[40] и Кутузов.
Кроме патриотических наличествуют картинки на библейские темы. Вон, грехопадение Адама и Евы. Оба голенькие, только самое интересное прикрыто листочками; Ной ковчег строит; жена Лота в столб превратилась. А тут? Голова Иоанна Крестителя? Нет, это Юдифь
Перейти
на страницу
Последние отзывы
07.10.2026
вещь и читается легко
01.09.2026
норм