Смерть на обочине — страница 61

Тема

Я только покачал головой. Ну Фрол, мог бы хоть намекнуть.

– Вот ведь, напасть какая, – поморщился вдруг хозяин. – Опять пьяные гуртовщики приперлись, снова скандалить станут. Они к нам скот из Пошехонья пригнали, заказчику сдали, теперь деньги пропивают. Я же девчонку-то чего пускать не хотел? Чтобы пьяные дураки не цеплялись. А девку знаю, с отцом тут часто бывает. Идите, ваше благородие, домой, сейчас здесь скандал будет.

Спрашивается, как я пойду домой, если какой-то пьяный верзила стоит в дверях, преграждая девчонке дорогу, а рядом гнусно ржут его дружки? Человека три, тоже изрядно поддатых.

– Аня, домой пора, отец заждался, – сказал я девчонке, отодвигая ее за спину. Посмотрев на верзилу, довольно вежливо попросил: – Дозволь-ка, любезный, выйти.

– Барин, а тебя кто тут держит? Сам-то иди, девочку нам оставь. – хохотнул здоровяк.

Я попытался сохранить хладнокровие, разойтись мирно, поэтому попросил еще раз:

– Ты разве не видишь, что это еще ребенок? Девочке домой пора, к папе.

– Ты думаешь, я не знаю, что сам ее хочешь опробовать? Кукиш тебе, девку сам пробовать стану.

Верзила сложил фигуру из трех пальцев, даже попытался поднять руку и сунуть мне фигу под нос, но не успел – от удара в нос открыл дверь затылком и вылетел наружу, а его дружки не сразу поняли, что происходит.

– Нюшка, прячься! – скомандовал я, оглянувшись через плечо.

Пока командовал, едва не пропустил удар, увернулся, чужой кулак прошел мимо, слегка зацепив мне скулу, зато мой хук слева вывел из строя еще одного бойца. Третий отправлен в нокдаун, а четвертый присел, закрыв голову руками. Молодец, трогать не стану.

Кажется, победа за мной. Да, а где Нюшка? Вот умница, все сделала правильно – забилась под стол.

Но оказалось, что победу праздновать рано. Дверь открылась, в трактир ворвался верзила, совсем одуревший, с окровавленной мордой (нос наверняка сломан, но он пока это не понял), а с ним группа поддержки, человек пять. Прикинув, что с толпой мне уже не управиться, решил отдать жизнь подороже, начал освобождаться от шинели, чтобы и драться свободнее, и прыгать сподручнее.

Но тут!..

– Братцы, так это наш господин следователь, – услышал я сзади.

– Это который бандитский притон накрыл?

– И помещика-кровопийцу в тюрьму закатал?

– Он это. Точно знаю.

– Наших бьют!

Черепане, только что степенно пившие чай и беседовавшие о делах, почти трезвые, кинулись навстречу пришлым, входя в боевой азарт.

Верзилу, ломанувшегося ко мне, осадил сам трактирщик, применив неспортивный прием – удар по башке дубинкой. Нет, это опиленный черенок лопаты. Убойная штука, покруче моего кулака.

Я выбирал, кому бы еще вломить, но меня остановили. Буквально схватили за руку. Ручонка маленькая, детская, но цепкая.

– Иван Александрович, пойдемте отсюда, без вас управятся. И фуражку свою не забудьте. Фуражка, небось, больших денег стоит.

Эпилог

Я стоял навытяжку перед его превосходительством и мысленно восхищался оборотами речи Николая Викентьевича.

Прежде наш председатель так со мной не разговаривал. Но я не в претензии – заслужил.

А тот говорил о чиновниках, кавалерах ордена святого Владимира, которые ведут себя неподобающе, словно гимназисты пятого класса. Мол, в шестом-то они уже понимают, что драка – это не метод. Помянул моего папеньку, чьи седины я снова позорю, и то, что никогда Череповецкий окружной суд не подвергался такому позору, как вчера, когда некий следователь – причем следователь по особо важным делам, разгромил трактир и покалечил гуртовщиков.

Но, что интересно – во время речи Николай Викентьевич ни разу не оскорбил меня, не произнес ни одного слова, на которое я мог бы обидеться.

Господина Лентовского хватило минуты на три, если не на четыре. Закончив выволочку, он выдохнул и спросил:

– Ну как оно вам?

– Отлично, – с восхищением ответил я. – Обошлись без флотских загибов, но я проникся.

– Целый час репетировал, – похвалился Лентовский. – Даже конспектик составил, чтобы чего не забыть. В те времена, когда в прокурорах ходил, составлял для себя памятку – на чем внимание заострить, а что напротив, лучше затушевать. Знаю, что все равно с вас – как с гуся вода. Да… – спохватился Николай Викентьевич, – а что вы стоите? Садитесь, выговор закончен.

Усевшись, я вопросительно посмотрел на начальника.

– Надеюсь, вы не в обиде? – с беспокойством спросил наш генерал. – Сами понимаете, Иван Александрович, я обязан был отреагировать на неподобающее поведение своего подчиненного. Ну, не кляузу же на вас в Судебную палату писать? Неприлично, да и выговор вам могут объявить. А так, все тихо-мирно, почти по-семейному.

– Нет, что вы. Все правильно. Начальник должен быть строгим, но справедливым.

– Эх, Иван Александрович, как мне иной раз хочется взять ремень… – Николай Викентьевич развел руками, показывая, что и рад бы, да уже поздно.

Но я на Лентовского не в обиде. Уважаю своего начальника, тем более что он и по возрасту мне не в отцы, а в деды годится.

– Кстати, а кто меня опять вложил? Неужели полиция?

– Ну что у вас за слова? – вздохнул Лентовский. – Вложил… Я таких и слов-то не слышал. Полиция рассказала… Как же, от них дождешься. Исправник за вас грудью встанет, да и остальные тоже. И не вложил, как вы выразились, а сообщил начальству о неподобающем поведении титулярного советника. А вам… Да, езжайте-ка вы в отпуск. Он вам по выслуге не положен, но в формуляр впишем – по семейным обстоятельствам. Родители наверняка соскучились. Вы от дел отдохнете, а я, вы уж меня простите, от вас немножечко отдохну.

Примечания

1

Перевод Самуила Маршака.

2

И правильно. Автор когда-то поверил, с тех пор (больше сорока лет) мечтает бросить курить.

3

Надеюсь, не нужно напоминать, из какого фильма персонаж и почему ГГ его вспомнил?

4

Согласно описи там был тулуп овчинный, тужурка летняя, фуражка, две нательные рубахи, одни кальсоны, две книги «Наставления по лекарскому делу» и «Справочник аптекаря», да три тетради лекций.

5

Полное собрание законов Российской империи в 45 томах.

6

ГГ около тридцати лет, поэтому он о многих вещах не задумывается. Но те из читателей, кому довелось учить ребенка в столице – даже на бюджетном отделении, поймут титулярного советника Виноградова.

7

Имеется в виду – действительного статского советника, а это уже чин гражданского генерала и жалованье не меньше 8 тысяч в год.

8

Орденом Станислава 3-й степени. В те годы, когда писалась картина, этот орден давал право на потомственное дворянство.

9

Эмиль Золя. Капитан Брюль.

Перейти
на страницу

Последние отзывы

К
Книголюб

07.10.2026

5

вещь и читается легко

Ч
Читатель

01.09.2026

5

норм

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *