Шериф — страница 7
Тема
тебя есть во что одеться? — спросил он девочку, которая в выжидающей позе сидела на лежаке, сложив на коленях руки.
Она пожала плечами и кивнула на кучу каких-то обносков в ногах своей постели.
— Угу… — кивнул Коддел. — Собирайся, мы уезжаем.
— Куда?
— Далеко.
— А мама?
— Мама… Солдаты убили её.
Лицо Конни застыло на минуту, но ни единой слезинки не скатилось по её бледным впалым щекам. Казалось, она давно смирилась с тем, что ничего хорошего в её жизни случиться не может и любое происшествие обязательно закончится плохо.
— Я, кажется, ранен. Поможешь мне? — сказал Коддел, чтобы как-то отвлечь её. — Ты не боишься крови?
— Нет.
Он дал ей комок корпии, которую всегда имел при себе, и несколько полос чистой ткани, разделся, и она, то и дело заходясь в кашле, помогла ему обиходить рану на спине. После чего, пока он занимался рукой, она собралась, уложила в котомку всё, что нашлось в доме съестного, выгребла уже припрятанные матерью деньги, что привёз Коддел. По-хозяйски осмотрела комнатёнку: не забылось ли чего. Бросила взгляд на овец и козу.
— А они как же?
Одевавшийся Коддел пожал плечами:
— Не думай о них. Кто-нибудь заберёт. Желающих, я думаю, будет много.
— Хорошо.
— Готова?
— Да.
И они тронулись в путь. Конни едва взглянула на мать, лежащую посреди двора на снегу, с головой в ореоле красного цвета, и не выразила никакого желания попрощаться с нею. С одной стороны, Коддел был готов восхититься девочкой, которая так стойко перенесла гибель своих родных, а с другой — сердце его царапнуло холодком: уж слишком равнодушно отнёсся этот ребёнок к смерти матери. Коддел в её возрасте не был столь твёрд духом.
— Ну что ж… — произнёс он, — чтобы избавиться от зябкого чувства почти что неприязни к девочке, — надеюсь, завтра мы будем на месте.
— Ага, — с тем же безразличием отозвалась сидевшая впереди Конни и закашлялась.
В те времена и в тех землях редко какая история, как и редкая жизнь, хорошо начиналась или хорошо заканчивалась. История шерифа Коддела тоже не имеет того счастливого финала, которого он, быть может, заслуживал.
Понимая, что фурст Бэлдуолф не станет выгораживать своего подданного — даже и шерифа — не захочет портить отношения с фурстом Рафтопом, Коддел не вернулся домой. Он отвёз Конни своей матери в Лоттерфолд, что южнее Гиннлема, где старушка доживала свои дни, состоя дамой при юной фурстнис Балтон. А сам подался на север, подальше от владений, где его хорошо знали слишком многие.
Однако фурст Рафтоп оказался злопамятен и упорен. Во все концы были разосланы им исковые письма с описанием примет Коддела и обещанием щедрой платы за его голову, мёртвую, а лучше — живую. После того как пару раз Коддел только благодаря своему везению вывернулся из-под руки очередного хозяина-фурста, задумавшего немного подзаработать на голове своего вассала, он окончательно решил больше не испытывать судьбу и покончить со службой. Придя к такому решению, он некоторое время маялся бездельем, слоняясь из провинции в провинцию и перебиваясь случайными заработками, пока не прибился к ватаге своего старого знакомца — одноглазого Гиспела, поменяв таким образом прежний род деятельности на прямо противоположный. Через полгода от того дня, в стычке с отрядом шерифа Одлафа, Гиспел сложил свою хитроумную голову, полную достаточно тщеславных и откровенно злокозненных планов и надежд, и его ещё тёплое место вожака занял, разумеется, Коддел, к тому времени снискавший в ватаге славу лихого рубахи, смельчака и умника.
В своё время шайка Коддела известна была в северных землях — известна потому, что отличалась от других подобных ватаг большим числом, строгой дисциплиной, расчётливостью, дерзостью и безжалостностью.
Но как ни расчётлив и ни удачлив был Коддел, однажды рука злого рока дотянулась и до него. В такую же затяжную непроглядную метель, с какой началась наша история, два дня уходила ватага от погони сборного отряда рейдеров, одного из таких же, в каких состоял бывало и шериф Коддел. На третий день, загнанные в овраги близ Химфолда, уцелевшие ватажники предали своего вожака: на Коддела навалились, пока он дремал, связали и использовали его в качестве залога, вносимого в обеспечение непрерывности собственных жизней. Залог был принят, жизни же, тем не менее, прерваны.
Коддела передали фурсту Рафтопу. В его замке он и был повешен спустя два с небольшим года от начала нашей истории.
Конни, вопреки своей болезни, прожила довольно долгую и вполне неплохо устроенную жизнь. После смерти матери шерифа Коддела, последовавшей через четыре года, она была отдана сначала в услужение фурстнис Балтон, а потом, по достижении шестнадцати лет, и замуж за какого-то немолодого уже слугу. Умерла Конни в возрасте пятидесяти восьми лет, матерью четверых детей, чьи судьбы выходят за рамки нашего повествования, но упомянем, что судьбы эти не были ни яркими, ни слишком несчастливыми — обычные жизни обычных людей низкого сословия.
Шерифа Коддела Конни к тому времени, конечно же, совершенно забыла, не зная даже, что оставалась единственным в мире человеком, который мог бы ещё его помнить. Впрочем, она забыла его гораздо раньше и даже задолго до своего замужества — забыла, как короткий и незначительный эпизод своей блёклой жизни.
Перейти
на страницу