Шепот застывшей воды — страница 71
Тема
рано или поздно ты вернешься, ты оттаешь, отогреешься, простишь…
– Я правда думала, что он с нами, как и раньше, как и всегда… Я не могла открыть рта, чтобы его выгнать, мне было так страшно, мама, внутри все сковало, мои челюсти не могли никак разомкнуться. Как будто кто-то сжал мою пружину и держал, держал, держал…
– Охохонюшки… – Мама сильнее стиснула ее в объятиях и стала раскачивать. Когда Рита перестала всхлипывать и разжала пальцы, она чуть отодвинулась от нее, заглянула дочери в глаза. Там разлилась бескрайняя пустота. Но она не пугала, а дарила надежду. – Ну все, все. Давай-ка сейчас это уберем, а потом за Стасей вместе сходим. Ты, кстати, не пойдешь к Але вечером в больницу?
– Аля!
Рита метнулась к куртке, достала из кармана телефон. Пять непринятых от незнакомого номера и одно сообщение от этого же абонента.
Неизвестный номер:
Перезвоните, как сможете. Это Серега. То есть Саныч. Насчет Али и Тимура. Срочно
– Рита, что там? – Мама старалась быть спокойнее, но высокие нотки в голосе выдавали тревогу.
– Погоди, сейчас.
Она нажала кнопку вызова, после двух гудков трубку сняли.
– Э-э-э… здрасте. Глеб сказал позвонить вам насчет билетов.
– Каких билетов?
– В Южную Корею. Мне, конечно, пришлось попыхтеть и поднять все свои связи среди наших, чтобы достать вам два билета через десять дней.
– Десять?
– Ну извините, я вам не Дед Мороз, чтобы все желания исполнять, раньше не смогли, но и это хороший результат.
– Я к тому, что, а как же Тимур? Он за это время поправится? Ведь без него Алька никуда не полетит.
– Вашей Альке надо мозги вправлять. Можно и без брата лететь… Там такая медицина, уж не оставят ее в беде.
– Она не знает же язык! Тим хотя бы по-английски говорит.
– Ну, значит, с ним полетит. Вы его видели, на нем все как на собаке заживает. Через десять дней скакать будет. Ну ладно, хватит трепаться. У нас еще похороны завтра у Салова.
– Да, да, конечно! Я все поняла… Погодите!
– Ну, что еще?
– Почему Салов… Ну, то есть Глеб Лукич попросил вас мне позвонить?
– Да хрен его знает… сказал, что вы из всех самая адекватная.
– Странно… – Рита хотела еще что-то добавить, но Саныч уже отключился.
– Что там, Рит? – Мама вглядывалась в ее лицо с беспокойством.
– Все хорошо, мам. Алька едет на лечение в Южную Корею, у нас все получилось.
– Но как? Откуда такие деньги? Вы ограбили, что ли, кого-то?
– Нет, мам. – Рита впервые за этот день искренне улыбнулась. – Просто их нам пожертвовали одни люди.
– Бандиты, что ли? – Мама нахмурила брови.
– А кто сейчас не бандит, мам! – Рита подскочила к ней и крепко обхватила ее, хотела даже приподнять.
– Уронишь меня, стой!
– Вон, посмотри, какая бандитка у тебя, мам! – Рита прыснула. – Весь дом вверх дном. Пошли лучше вычистим весь этот ненужный хлам и пойдем за нашей крошечкой в сад.
Мама ничего не ответила, только громко цокнула и, чуть поколебавшись, пошла за дочерью, которая уже сгребала в кучу на кухне куски старых обоев канареечного цвета.
Мрачное небо заволокло лохматыми серыми тучами. Они плыли нарочито сонно и неторопливо, как будто все еще думали, разродиться осадками здесь или на другом конце города. На дороге за гаражами взвизгнули тормоза и остервенело заскулила собака. Это был даже не скулеж, а скорее самый настоящий плач, полный царапающей кишки боли. Найда встрепенулась у своей будки, подняла голову, уставилась в стену гаражей, из-за которых доносились подвывания раненой псины.
– Опять эти гребаные стритрейсеры на шавку безмозглую наехали. – Дед Йося глубоко затянулся и выдохнул.
Рядом с ним у сторожки гаражного кооператива в шеренгу стояли Саныч, Салов-младший и Митька Беспоясов. Двух последних дед Йося знал с детсадовского возраста. Пацаны вечно торчали в гаражах: то жарили в консервных банках принесенных с речки перловиц, то жевали еще теплый гудрон, то играли после грозы в мокром песке в ножички. Это теперь у одного какой-то черный «Дарт Вейдер» в фаворе, а у другого вообще не пойми что… Может, поэтому он сейчас как бестолковый возился с никак не поддающейся пряжкой ремня.
– Эх, ребята, а хороший сегодня день! Смотрите, снег пошел. Ильичу бы понравилось… – На плечи, воротники и капюшоны собравшихся и вправду стали падать первые снежинки. Мохнатые бестии застревали в мехе опушек, шерсти кашне, лезли в глаза.
– Спасибо, Лукич, хорошо проводили, и кутья была недурственна… А Ильич ведь любил ее. Никогда не отказывался посидеть на чужих поминках, лишь бы попробовать… – Саныч вздохнул, не сводя глаз с неба.
Глеб махнул рукой, мол, глупости, ничего особенного, обычная столовская каша с разбухшим изюмом. Саныч сделал шаг в его сторону, обнял, похлопал по плечу.
– А как они долбили сегодня землю, Серег? – Дед Йося повернулся к Санычу, ухмыльнулся, покачал головой: – И вроде не зима, а грунт уже намертво схватился… Лопатами они бы заманались… Но теперь у Ильича новая теплая светлица будет. Царствие небесное рабу божьему Луке.
Все уткнулись в воротники, зашептались в поминальных словах. А снег тем временем повалил сплошной стеной.
– А это что за хрен там? – Сторож прищурился: в конце улицы, обрамленной с двух сторон разномастными гаражами, показался человеческий силуэт. Высокий, плечистый, с непокрытой коротко стриженной головой и бородой, он, пошатываясь, направлялся… не к ним ли?
– К вашему гаражу подходит, Люкич! – так и не застегнув ремень, констатировал Митька Беспоясов. Во рту торчала все еще не зажженная сигарета.
– Щас биту принесу. – Дед засеменил к крыльцу сторожки.
– Да, может, это просто сосед… – буркнул на автомате Глеб. Он не хотел выходить из своего оцепенения. Он все еще шел за руку с отцом, и тот показывал ему зигзаги Кассиопеи, рассказывал про космос и звезды, и его слова звучали так близко, будто отец был живее всех живых.
– Ба! Да я этого кренделя, кажись, знаю. – Саныч понизил голос, будто чужак мог его услышать: – Это он…
– Кто? – Глеба разом выкинуло из оцепенения. Он почувствовал, как все его тело напрягается. Казалось, над ними заворачивается громадная тугая воронка, предвестник надвигающейся беды.
– Это он пацана вашего в деревне продырявил. Битый жизнью отморозок, давно по беспределу ходит.
– Смотрите, ишак фомку достал! Вскрывает! – Митька выплюнул сигарету и помчался к гаражу Саловых. Глеб кинулся за ним.
– Куда, черти, он вас один в землю закатает! – Саныч припустил за бегущими мужиками. Полы его удлиненной куртки хлопали по заду, словно крылья старой подбитой птицы. В голове пронеслись мысли о забытой дома пушке. Ну правильно, кто на похороны ствол
Перейти
на страницу