Поселок — страница 89

Тема

станции.

Индикатор мгновенно нашёл нужную плёнку, и Павлыш включил проектор. На экранчике возник гигантский сук, кусты на нём и обвисшая плёнка, под которой покачивался на ветру комок… нет, не комок, это не тело животного, как заставил себя в своё время поверить Павлыш, — это корзина. Павлыш остановил плёнку и постарался дать увеличение, конечно, в эту корзину можно заглянуть, она пустая. И верёвки. Как же он с самого начала не увидел, что там верёвки…

— Салли, посмотри.

— Что это?

— Мне кажется, воздушный шар.

— Похоже, — сказала Салли равнодушно. Она вся была в заботах о Клавдии, в беспокойстве о ней.

«Что ещё? — думал Павлыш, не выключая изображение шара. — Что-то есть ещё. Ага, разорённый склад на корабле… Надо найти и эту плёнку… На полу разбросаны открытые банки и коробки. Рваный пакет, смятый клок фольги… Он не просто смят. На нём отпечатки пальцев, вся пятерня».

— Салли!

— Тише! Ты меня испугал. Что это?

— Неужели ты не видишь?

— Рука. Откуда?

— Они были на складе. Помнишь?

— Мне кажется, что эта рука обезьяны.

— Поверь уж мне, — произнёс Павлыш твёрдо. — Вон след большого пальца. Видишь, как он стоит? Ни у одной обезьяны ты не найдёшь этого — только у человека.

— Тогда всё ясно, — догадалась Салли. — Они умирали на корабле, но спасали детей. Взрослых уже не осталось, только дети. Потому и разгром на складе.

— А воздушный шар?

— Воздушный шар — это очень вольное допущение.

Дик ничего не сказал Марьяне, отыскав её и волоча на одеяле из плёнки через лес к куполу, к Казику. Никаких сил не оставалось, но надо было это сделать. Он не мог оставить Казика, не мог оставить Марьяну, он был самый старший, самый сильный из них, и потому он должен был терпеть.

Марьяна была тяжёлой, она была в горячем беспамятстве.

Дик приволок Марьяну к куполу и втащил внутрь.

Казик так же лежал на диване.

Только свет в куполе стал тусклее, будто догорала свеча. И что странно — куда-то исчезли, сложились, свернулись в рулоны два из малых куполов и меньше стало вещей в большом куполе.

Дик положил Марьяну на постель, которую нашёл за перегородкой.

Постель была покрыта очень белыми простынями, но Дику не было жалко простыней.

Он сел на диван в ногах у Казика.

Он сидел так минут пять и ничего не делал, потому что был обессилен, да и не знал, что делать.

Ещё один железный уродец въехал в комнату и начал скатывать ковёр с пола.

Дик, не вставая, достал бластер и врезал заряд в уродца.

Тот съёжился, обуглился и замер.

— Если кто ещё войдёт… — произнёс Дик. — Только войди!

Он сидел на диване, рядом с мёртвым Казиком и умиравшей Марьяной, и ничего не мог сделать, и лишь клялся себе, что посвятит всю свою жизнь, сколько бы её ни осталось, чтобы отомстить этим землянам, которые убили Казика и убежали, чтобы Марьяна умерла.

Он найдёт их, он найдёт их, куда бы они ни спрятались, чтобы убить, как жалких шакалов.

— Слава, — сказала Салли, — смотри.

Она склонилась к Клавдии. Клавдия глубоко вздохнула. Приборы на медицинском пульте показали, что пульс немного участился, дыхание стало глубже. Она приходила в себя.

Шёл второй час полёта.

Павлыш ввёл стимулятор сердечной деятельности. Судя по показаниям приборов, состояние Клавдии было почти нормальным. Павлыш ещё раз проглядел анализ крови. В крови были следы токсического воздействия. Какого — сложно определить в полевых условиях. Нужна настоящая лаборатория.

Клавдия открыла глаза.

— Салли, — удивилась она, — почему мы здесь?

Она сразу поняла, что они в катере.

— Не двигайся, тебе вредно, — велела Салли. — Всё будет хорошо.

— Но что было? — Клавдия нахмурилась, стараясь вспомнить. — Был лес, да? Одуванчики. Очень красивые одуванчики. И эта обезьяна. Я её отогнала — всё это зверье так и лезет в окна… А что потом?

— Мы не знаем, — сказал Павлыш. — Мы думали, что ты помнишь. — Павлыш неожиданно для себя перешёл с Клавдией на «ты».

— Я не помню. Я помню, какие страшные звери лезли в окна. И потом были кошмары…

— Скажи, какие звери? Они тебя напугали? — спросил Павлыш.

— Нет, просто противно. Всё так противно. Гадкий мир. Они всегда дерутся в лесу, все дерутся… Нет, я их не боялась. А потом не помню.

— Постарайся вспомнить всё по порядку. Что случилось?

— Я была в лесу.

— Ты вышла в лес?

— Я вышла в лес. Немного прошлась. Там были одуванчики… Наверное, я открыла шлем, мне хотелось на них дунуть.

— Ты сняла шлем?

— Не помню. Кажется, приподняла забрало.

— А что потом?

— Потом было гадкое настроение, плохо себя чувствовала, а в окно лезла эта обезьяна, и она дралась с другими зверьми.

— А потом?

— Она убежала, они все убежали, а мне стало совсем худо… Простите. Я вам доставила… беспокойство. Почему мы в катере?

— Мы летим к маяку. Подключиться к диагносту центра. Может быть, эвакуировать станцию?

— Тогда возвращаемся.

— Всё же я хочу подключиться к диагносту — пускай тебя проверят. А вдруг потенциальная инфекция.

— Я не хочу. — Клавдия с трудом села. Она была бледна. — Я не потерплю, чтобы из-за моих… недомоганий срывалась работа экспедиции.

И Павлыш понял, что для Клавдии отступить — непростительный позор.

— Погоди, — произнёс он, — ты хорошо разглядела эту… обезьяну?

— Нет, я не вглядывалась.

— Понимаешь, — объяснил Павлыш, — на этой планете не должно быть никаких обезьян… Это мог быть человек?

— Дикарь? Но если не может быть обезьян, откуда взяться дикарю?

— Я сейчас думаю о людях.

— О каких? Откуда им здесь взяться?

— О людях с «Полюса». Допустим, что кто-то смог выжить.

— Это немыслимо. Этот мир погубит любого.

— Одного погубит. А если это был не один человек? Если тут есть колония людей, которые стараются выжить, дождаться нас, людей с Земли, ждут спасения, понимаешь?

— Не верю.

— Тогда погляди.

И Павлыш прокрутил ещё раз плёнку с воздушным шаром.

Олег никуда не хотел идти. Ему было всё равно.

Но Сергеев, когда совсем рассвело, и вьюга немного стихла, заставил себя подняться. Он никогда бы

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *