Огастес выполняет свой долг — страница 3

Тема

Ты думаешь, я такой дурак, что выпущу его из рук? Это же список всех наших противовоздушных укреплений от Рамсгита[1] до Скегнеса[2]. Немцы дали бы за него миллион… Что? Откуда же она могла узнать о нем? Я никому не говорил ни слова, кроме, конечно, моей Люси… О, Тото, и леди Попхэм, и вся эта компания не в счет: это люди порядочные. Я хочу сказать, что не проговорился ни одному немцу… Пустяки, нечего нервничать, старина. Я знаю, ты считаешь меня дураком, но я не такой уж дурак, как ты думаешь. Пусть она только сунется, я отправлю ее в Тауэр раньше, чем ты соберешься еще раз позвонить мне.

Письмоводитель возвращается.

Ш-ш-ш! Кто-то вошел, дай отбой. Прощай. ( Вешает трубку. )

Письмоводитель . Вы потеряли связь? ( Тон его стал заметно вежливее. )

Огастес . А вам какое до этого дело? Если хотите знать о моих связях, посмотрите светскую хронику за прошлую неделю, вы найдете там сообщение о моей помолвке с Люси Попхэм, младшей дочерью…

Письмоводитель . Я не о том. Я думал, вас прервали. Вы можете видеть женщину?

Огастес . Конечно, могу, я могу видеть женщину с такой же легкостью, как и мужчину. Разве я слепой?

Письмоводитель . Вы меня не понимаете. Внизу ждет женщина, пожалуй даже не женщина, а леди. Она спрашивает, можете ли вы ее принять.

Огастес . Вы спрашиваете, не занят ли я? Скажите этой леди, что я только что получил известие первостепенной важности и буду занят в течение всего дня. Пусть подаст письменное заявление.

Письмоводитель . Я попрошу ее объяснить мне, что ей нужно. Я не откажусь поговорить с хорошенькой женщиной, раз уж представился случай. ( Идет к выходу. )

Огастес . Постойте. Эта леди, по-вашему, важная особа?

Письмоводитель . Настоящая маркиза, на мой взгляд.

Огастес . Гм. И красивая?

Письмоводитель . Не женщина, а хризантема, сэр! Поверьте мне.

Огастес . Мне крайне неудобно сейчас принять ее, но отечество в опасности, и мы не имеем права считаться со своими удобствами. Подумайте, как наши славные ребята страдают в окопах! Просите ее сюда.

Письмоводитель направляется к двери, насвистывая мотив популярного романса.

Перестаньте свистеть. Здесь не кафешантан.

Письмоводитель . Разве? Погодите, вот вы ее увидите ( Выходит. )

Огастес вынимает из ящика стола зеркало, гребешок и помаду для усов, ставит перед собой зеркало и принимается за свой туалет. Письмоводитель возвращается, почтительно пропуская вперед очень красивую и элегантно одетую леди ; она держит в руках изящную сумочку. Огастес поспешно прикрывает зеркало газетой «Морнинг пост» и встает, изобразив на лице величественное снисхождение.

( Обращаясь к Огастесу. ) Вот она. ( Леди. ) Разрешите предложить вам стул, миледи. ( Ставит стул у письменного стола, против Огастеса, и выходит на цыпочках. )

Огастес . Присядьте, сударыня.

Леди ( садится ). Вы лорд Огастес Хайкасл?

Огастес ( тоже садится ). Да, сударыня, это я.

Леди ( благоговея ). Великий лорд Огастес?

Огастес . Я далек от мысли так называть себя; но, несомненно, я имею некоторое право на то, чтобы мои соотечественники и ( с рыцарским поклоном ), смею сказать, мои соотечественницы некоторым образом со мной считались.

Леди ( пылко ). Какой у вас прекрасный голос!

Огастес . Вы слышите, сударыня, голос нашей родины, который звучит сладостно и благородно даже в суровых устах должностного лица.

Леди . Пожалуйста, продолжайте. Вы так прекрасно говорите.

Огастес . Было бы поистине удивительно, если бы после участия в тридцати семи королевских комиссиях, притом главным образом в роли председателя, я не овладел искусством оратора. Даже левые газеты вынуждены были признать, что мои речи производят большое впечатление, и особенно в тех случаях, когда мне нечего сказать.

Леди . Я не читаю левых газет. Я могу лишь заверить вас, что мы, женщины, восхищаемся вами не как политическим деятелем, а как человеком действия, героическим воином, отважным рыцарем.

Огастес ( уныло ). Сударыня, прошу вас… К сожалению, мне трудно говорить о моих военных заслугах.

Леди . О, я знаю, знаю. С вами возмутительно поступили! Какая неблагодарность! Но страна за вас. Женщины за вас! С каким волнением, с какой болью узнали мы о том, как, выполняя приказ занять эти страшные гуллукские каменоломни, вы ворвались туда во главе своего отряда, подобно новому Нептуну на гребне волны; и, не довольствуясь этим, вы, вы один ринулись дальше и с криком: «Вперед! На Берлин!» — бросились на немецкую армию. Тут гунны окружили вас и взяли в плен.

Огастес . Да, сударыня. И какова была моя награда? Мне сказали, что я ослушался приказа, и отослали меня домой. Вспомните Нелсона в Балтийском море[3]. Разве англичане когда-либо выигрывали сражение иначе, как с помощью отваги и личной инициативы? Не будем говорить о профессиональной зависти: она существует в армии, как и повсюду; но я с горечью думаю о том, что то признание, в котором мне отказала моя родина, или, точнее, не моя родина, а левая клика в кабинете, преследующая всех членов нашей семьи своей классовой ненавистью, — это признание я получил из уст врага, прусского офицера.

Леди . Возможно ли?

Огастес . Иначе как бы я очутился здесь, вместо того чтобы умирать с голоду в Рулебене? Да, сударыня: полковник померанского полка, который взял меня в плен, узнав обо всех моих заслугах и побеседовав со мной час о европейской политике и о стратегических вопросах, заявил, что ничто не заставит его лишить мою родину моих заслуг, и освободил меня. Я предложил им, конечно, чтобы они со своей стороны добивались освобождения столь же достойного немецкого офицера. Но он и слышать об этом не хотел. Он любезно заверил меня, что, по его мнению, им не найти равноценного мне немецкого офицера. ( С горечью. ) И вот впервые я узнал неблагодарность, когда направился к нашим позициям. Кто-то выстрелил из наших окопов и попал мне в голову. Я храню расплющенную пулю как трофей. ( Бросает пулю на стол, по звуку можно судить о ее солидном весе. ) Если бы пуля пробила мне череп, ни одна королевская комиссия не увидела бы меня больше в своем составе. К счастью, у нас, Хайкаслов, чугунные черепа. Нам нелегко вбить что-нибудь в голову.

Леди . Изумительно! И вместе с тем до чего просто! До чего трагично! Но вы простите Англию? Помните, ведь это Англия! Простите ее.

Огастес ( с

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *