На родной земле — страница 64
Тема
смотреть, как ковыляет превратившее в алые угли чудовище. Когда жар стал невыносимым, я закрыл глаза и стиснул в ладони подаренный Молчаном перстень. Если бы я мог вытянуть из него еще хоть каплю сил…
— Совсем невмоготу стало?.. Иду. Иду, родненький, потерпи малость…
Знакомый скрипучий голос зазвучал откуда-то издалека, и страх тут же отступил — а вместе с ним отступил и исходящий от надвигавшегося Руевита смертельный жар. Будто бы кто-то огромный и сильный накрыл мое скрючившееся изломанное тело ладонями, оберегая и защищая. И шел на помощь из самого Вышеграда, сминая целые версты и даже время.
Когда Молчан ступил на горящую землю в паре шагов от меня, я снова на мгновение зажмурился — настолько ярким оказался исходящий от него свет. Пламя Сварога, настоящая мощь Видящего — куда там моим детским фокусам с огоньками. Старый ведун даже не посмотрел в мою сторону и неторопливо двинулся прямо к Руевиту.
И тот отступил. Бездушное чудовище, которое не боялось ни оружия, ни огня, ни даже не знающего промаха копья Всеотца, попятилось и будто бы стало чуточку меньше. А Молчан все так же шагал прямо на него, не обращая внимания на вспыхнувшие полы одежды.
— Пошел прочь! — приказал он, чуть приподнимая посох.
Руевит дернулся назад — но тут же снова расправил горящие плечи и растопырил остатки рук. Древнее божество не собиралось сдаваться и снова возвышалось над нами, словно готовилось обрушиться на Молчана и погрести его под собственными останками.
— А ну — уходи! — Ведун с размаху опустил посох. — Кому сказано!
Когда кончик посоха со стуком коснулся земли, во все стороны от Молчана разошлась ослепительная волна света. Она сквозь деревья прокатилась до самого берега и ушла дальше. И там, где раскаленное добела пламя касалось обугленных ветвей, обычное алое пламя гасло. С моей груди будто сдуло неподъемную тяжесть, я смог хотя бы сесть, чтобы увидеть, как осыпается кучкой углей деревянный Руевит.
И как падает с рядом поверженным идолом сам Молчан.
И откуда только силы взялись? Я вскочил на ноги и одним прыжком преодолел разделявшее нас расстояние.
— Дед Молчан… — позвал я. — Дедушка!
— Здесь я, родимый, здесь. — Ведун накрыл мою ладонь холодными пальцами. — Поспел, никак…
— Держись, дед, — пробормотал я. — Сейчас…
На теле Молчана не было ни одной раны, но его кожа стала белой, как воск, а на лбу выступила испарина. Я в очередной раз мысленно выругал себя за то, что так и не удосужился хоть немного изучить умения целителя. Разве что Беркану…
— Тьфу! — еле слышно выругался Молчан, стирая начерченную мной на холодной щеке руну рукавом. — Ни к чему мне эти письмена бесовские… Да и не поможет оно, боярин.
— А чем помочь тогда?!
— Да ничем уже. — Молчан улыбнулся одними уголками губ. — Вся силушка из меня вышла… Помираю я, боярин.
— Ты это брось! — Я тряхнул головой. — Есть у меня снадобье одно…
Зерна каэриса! Я хлопнул себя по поясу, ища заветный мешочек, и только потом догадался переключиться на инвентарь.
— Не надо, — поморщился Молчан. — Чего сделано — того уж не воротишь. Из меня сила вышла, да в тебя вошла. Значит, теперь ты и есть… ведун… настоящий.
Ворчливый старик, которого я сам иной раз был готов пристукнуть его собственным посохом за дурной нрав и острый язык, высушил себя до капли, спасая непутевого ученика. Но ничуть не сердился, скорее наоборот — в первый раз за все наше знакомство выглядел почти… почти удовлетворенным. Сила, которую он носил чуть ли не две с половиной сотни лет, нашла нового владельца. Молчан закрыл глаза, и глубокие морщины на его лбу наконец разгладились. Ведун будто бы сбросил с плеч груз — и уже налегке спешил туда, куда когда-то ушли Рунольв и Хильда.
— Дед Молчан… — прошептал я. — Да как же так-то?..
Но он не ответил.
Не знаю, сколько я просидел, пытаясь хоть немного отогреть понемногу остывающее тело учителя. Спешить было уже некуда — огонь вокруг погас, Руевист обратился в прах, и даже туман над островом и Вишиневой как будто рассеялся. Пламя Сварога, в котором Молчан сжег сам себя, прогнало всех, кто прятался поблизости… возможно, даже Неведомых.
— Боярин… Ты погляди! — Ратибор, прихрамывая, вышел из-за деревьев и вытянул руку, указывая куда-то мне за спину. — Никак, снекка наша. Пробились-таки!
Я не обернулся. Никакая сила сейчас не заставила бы меня пошевелиться и потревожить Молчана, будто бы уснувшего у меня на руках. Он не уступал мне ростом, но сейчас почему-то казался хрупким и беззащитным, как ребенок.
И я должен был остаться с ним — хотя бы ненадолго.
Эпилог
Пламя нерешительно лизнуло сложенные ветки и заплясало алыми огоньками, расходясь в стороны. Чуть не погасло от порыва ветра — и вдруг полыхнуло, разом охватывая весь костер с телом Молчана и взметаясь чуть ли не до самых верхушек деревьев. Так жарко, что мне пришлось отступить на шаг. Я не мог похоронить учителя по всем правилам — но уж точно не собирался оставлять его зверью или каким-нибудь местным тварям из мира духов. Залит-остров стал могилой Молчана… и многих других. Чуть поодаль — уже почти у самого капища — загорались погребальные костры погибших гридей, а рядом с берегом заканчивал свою скорбную работу Ошкуй-скальд.
Йорд лежал, обнимая могучими ручищами свою секиру. Куча дерева вокруг него и так была вдвое больше, чем у Молчана, но продолжала расти. Гиганту нужен гигантский костер — и Ошкуй продолжал таскать ветки. Я без лишних слов принялся ему помогать, но тот помотал головой.
— Не нужно, ярл. Каждый сам хоронит своих мертвецов.
Я не стал спорить и отступил обратно — туда, где полыхал костер Молчана. Я потерял учителя, но Ошкуй лишился того, кто, пожалуй, стал ему чуть ли не сыном. Скальд и рисе-тролль были неразлучны с самого Барекстада, вместе прошли через Большое Море и земли склафов, бок о бок сражались за Каменец и Вышеград и пошли за мной в поход за мечом Руевита… но обратно вернется только один.
Когда костер вокруг Йорда разгорелся, Ошкуй снял с пояса и бросил в огонь мех с медовухой.
— Не знаю, куда он отправится, — негромко произнес скальд. — Но это ему пригодится.
— Йорд не был человеком. — Я склонил голову. — Но он погиб, как герой. Всеотец не обойдет его своей милостью.
— Да будет так. — Ошкуй подошел и встал рядом со мной. — Йорду я больше не нужен… И здесь наши с тобой пути разойдутся, ярл.
— Ты уходишь? — Я скосился на
Перейти
на страницу