Молния Господня

93 страницы
Обложка книги «Молния Господня» Михайлова Ольга

Описание

Люди потеряли Бога, — и вот вакханалия демонизма, точно чума, захлестывает Империю. Дьявольские шабаши пресыщенных блудников, сатанинские мессы полупомешанных от дурманных трав ведьм, преступные деяния изощренных умов, — отныне подлинно "всё дозволено". Преследование еретиков и безбожников становится поприщем нового трентинского инквизитора Джеронимо Империали, незыблемая вера, талант следователя и незаурядный ум которого отмечены еще в монастыре. А вот женщины видят в доминиканце лишь его искусительную красоту… Между тем Империали, которому вовсе не свойственно соблазняться женским полом, перво-наперво необходимо выяснить причины смерти своего предшественника Фогаццаро Гоццано, найденного мертвым в местном блудном доме. И это преступление окажется лишь первым звеном в цепи безбожных деяний слуг дьявола. Империали предстоит пройти по девяти кругам ада распадающегося человеческого духа.Примечания автора:Это богословский роман, просто в списке жанров его нет.
0 (0) отзывов
5
4
3
2
1

Тема

Михайлова Ольга Молния Господня

Глава 1

Вечерний луч солнца в последний раз мелькнул за монастырской оградой и погас за колокольней церкви Сан-Микеле и грядой окрестных холмов. В глубине потемневшего коридора послышались торопливые шаги и сбившееся дыхание, и кардинал Амброджо да Сеттильяно, милостью папы Климента VII legatus a latere[1], медленно поднялся навстречу вбежавшему в зал капитулов епископу Лоренцо Дориа, провинциальному приору доминиканского ордена.

Сеттильяно мог бы встретить главу приората и сидя — но, умудрённый годами, его высокопреосвященство не унижал достоинство нижестоящих. Не унижал без нужды, разумеется. Кардинал не только поднялся, но и даже слегка улыбнулся Провинциалу, но улыбка тут же и пропала. Амброджо видел, с каким смятением смотрит на него Дориа, и в другое время беспокойство доминиканца усладило бы его — но не сегодня. Сегодня на душе было мерзко.

Епископ был бледен и тяжело дышал. Кардинал постарался нагрянуть неожиданно, но о его возможном прибытии Дориа был всё же предупреждён своим человеком в курии ещё накануне. Знал Лоренцо и цель его приезда, и сейчас, хоть и волновался, однако надеялся выйти сухим из воды. Сугубых происшествий в приорате не было, разве по мелочам что вылезет…

После кратких приветствий Сеттильяно сел и угрюмо проговорил:

— Рим весьма озабочен происходящим в Саксонии. Ересь распространяется. Завелись тайные типографии. В кёльнском, майнском, трирском и магдебургском округах на этих бесовских станках печатаются вреднейшие трактаты, возбуждающие соблазн. На свет вылезает то, что раньше не шло дальше околотка, и управы не найдёшь. — Голос кардинала был хриплым от долгого молчания. — В такое время нельзя ронять авторитет Церкви, а между тем злые языки непрестанно болтают, что все монастыри от Рима до Ломбардии давно стали блудными домами.

Лоренцо Дориа заметил яростный блеск в глазах его высокопреосвященства и чуть съёжился.

Кардинал же зло продолжал.

— И именно сейчас, в это и без того дурное время, прогремел скандал у бенедиктинок, где в пруду обнаружили десяток придушенных младенцев! Проклятые шлюхи даже не догадались упрятать свидетельства своего блуда понадёжнее! — продолжал, распаляясь, Сеттильяно. Голос его звенел гневом. — А провалившийся нос у настоятеля монастыря кармелитов в Перудже? Если золото ржавеет, что с железа возьмёшь? — Легат был уже вне себя. — Порадовали и францисканцы! У семи монахов из десяти — метрессы и орущие дети!

Епископ Лоренцо втянул голову в плечи: он знал, что дойдёт и до него. И не ошибся.

Кардинал зарычал.

— И не думайте, что ваши не заляпались! Инквизитор Гоццано найден мёртвым и где? У шлюх, в блудилище!

Лицо доминиканца окаменело.

— Что удивляться, что этот негодяй из саксонского Вюртенберга, проклятый Лютер, мутит воду своими дурацкими тезисами и тычет нам в нос нашими грехами?!

Епископ слушал подчёркнуто внимательно и смиренно молчал. Молчал, ибо понимал, с кем говорит, а вовсе не потому, что сказать было нечего — напротив. С тех пор, как Дориа стал сведущ в делах человеческих, он что-то не встречал примеров святости в Риме, — а рыба-то гниёт, как известно, не с хвоста!

Борджа со своим выблядком Чезаре не брезговал ни кинжалом, ни ядом, торговал должностями и сборами крестоносной десятины. Негодяй Фарнезе за кардинальскую шапку продал ему родную сестру, а сам живёт и поныне в кровосмесительной связи с другой своей сестрицей, а, будучи папским легатом в Анконе, бежал оттуда из-за обвинений в изнасиловании знатной патрицианки. Не надо забывать и про Пия III, имевшего не меньше дюжины детей от разных метресс! А Юлий II? Как сплетничал его церемониймейстер, тот даже на Страстной не допускал никого до обычного поцелуя туфли: не мог скрыть изъеденную сифилисом ногу! Так ещё и меценатом прослыл, отродье диавольское! Золото ржавеет! Но где оно, золото, а? Папа Лев Х, мерзавец и циник, вообще нагло заявил, что верит в басню о Христе, поскольку она даёт ему возможность хорошо жить. И это тоже не в околотке известно стало. И тоже, заметьте, покровитель искусств и опять же — сифилитик! Может, это как-то связано, а?

Сам Дориа искусствам не покровительствовал и не болел сифилисом, — и, возможно, поэтому был склонен к яростному ригоризму. Обсуждать же нынешнего Святого Отца после разрушения Рима Провинциал просто не мог: его трясло. Но все эти обуревавшие епископа горькие и злые мысли, разумеется, не предназначались для ушей легата, человека хоть и гневливого, но довольно порядочного и преданного Церкви: за это ручался агент самого Дориа в Риме, это же подтвердил и Паоло Бутиджелла, великий магистр доминиканского ордена. К тому же епископ понимал Сеттильяно: хоть рыба гниёт с головы, чистят-то её всегда с хвоста.

Между тем кардинал мрачно продолжал:

— Всему виной эта чумная придурь, что пошла с Пикколомини, и она нам ещё отрыгнётся, — голос Сеттильяно неожиданно сел. Он заговорил тише, с горьким надломом. — Когда в помещениях папского дворца слышишь скабрёзные анекдоты о монахах, когда всюду дурная самодеятельность в догматике, ересь о какой-то доброй природе человека, о ценностях разума, самопознании и значимости наук — чего ждать? Без Бога мы пусты и наги. Самопознание же вскрывает лишь нашу нищету и тщеславие, и ведёт к отвращению к самому себе… — Он тихо вздохнул. — Сегодня в скабрёзной шуточке, в критике священного текста больше зла, чем в этих тупых лютеранах. Из душ уходит Бог, вот в чём ужас. Человек, равный Богу… Глупцы. И где же они его увидели-то? — пробормотал он чуть тише, чуть покачиваясь.

Епископ понимающе вздохнул. Он тоже презирал новоявленных гуманистов. Эти смешные гордецы, вроде щенка Мирандолы, искренне убеждённые в нелепой сказочке о человеке, «мере всех вещей», что они знали о человеке? В гордыне своей считающие себя богами, но заканчивающие свой путь мерзейшими содомитами или отъявленными распутниками, зияя ещё при жизни чёрными провалами носов и заживо сгнивая от французской заразы, это они-то учат о равенстве человека Богу?

Кардинал тем временем вернулся к причине своего приезда.

— В эти нелёгкие дни Церкви предстоят новые испытания. От доминиканцев курия ожидает новых людей, чья святость будет бесспорна и чья честь не уронит достоинство Святой Инквизиции. Нужны люди истины и чести. Я понимаю, что прошу невозможного, но…

Да, он просил невозможного. Чума, пронёсшаяся по земле, уничтожила цвет духовенства — лучших и мудрейших. Они хоронили мёртвых и падали вслед за ними. Церкви опустели, пришлось набирать невежественных глупцов из провинции, просто выживших, рукополагать и отправлять в храмы. Они принесли с собой сотни заблуждений своей деревенской темноты, но кому их было просвещать? Следующие поколения были не лучше, ибо их учителями были те самые невежды. Прошло

Перейти
на страницу

Вам может понравится

Похожие жанры

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *