Лживые легенды — страница 68

Тема

мне ещё сделать?

— Посторожи… — предложили Судье из-за спины.

Он обернулся и оцепенел. Треск горящих деревьев внезапно сменился мерзки скрежетом. Яблони, сцепившиеся полыхающими ветвями в форме арки, дрогнули, стволы их полностью исчезли в огне, а секунду спустя проявились громадной металлической конструкцией.

Глава 31. Вход в преисподнюю

Представшие виды внушали до того панический ужас, что просто дышать и то получалось обрывками. Могучее сооружение с воротинами из переплетённых облезших прутьев, вросших в землю, и его представительный свод, усыпанный богатым урожаем заржавелых яблок всевозможных размеров, раскалилось до красна. А за ним стоял, низко опустив голову, крепкий молодой человек.

— Кашевский, что это такое? — закричал насмерть перепуганный Макар. — Кто это?

Светлые волосы мужчины, явившегося на зов Судьи, и его белую как кипень рубашку навыпуск жадно лизал неугомонный огонь. Руки его, спрятанные во вместительные карманы мешковатых, местами прожжённых брюк, было не рассмотреть. Зато ноги, утонувшие по щиколотку в только что перепаханной земле, по которой сизыми клубами бесновался дым, разглядели все присутствующие.

Пашня.

В висках застучала кровь, и Егор совсем пришёл в себя. Выбраться бы отсюда немедленно, но ногу ломило так сильно, что хоть вой, да и среди огня и дыма отыскать выход не представлялось возможным. Его нечистая ипостась без умолку твердила, что сегодня Зноб уж точно не остановится на грубом общении. И непременно утащит с собой в преисподнюю не только призвавшего его Судью, но и надоевших очевидцев. И им не спастись, если Егор не пустит в ход самые тёмные знания, которыми — на минуточку — он ещё даже не овладел, пусть и ценой собственной души. Человеческая же суть его шла наперекор и бунтовала против этих мыслей — не только не повторяй ошибку Сыча, медиум чёртов, но и своих не наворочай. А Егор и не собирался.

— Максим! — закричал Егор, крутанувшись на одной ноге. — Максим, вытащи нас!

Очнувшийся от воплей колдуна Николай многое осознал в происходящем и попятился. Однако уйти далеко не смог: Зноб за воротами поднял голову, слепо пялясь воспалёнными без зрачков глазами прямо на него, вытянул вперед руку и угрожающе рявкнул:

— Посторожи!

— Батя?.. — еле ворочая языком, прохрипел Николай. — Нет, не может быть… Нет тебя… Тебя нет уже сорок лет!

Ждать, когда же непутёвый сын послушается и выполнит наказ отца, выходец с того света не стал и двинулся вперёд, с трудом выдирая ноги из мясистого чернозёма. Вцепившись в прутья створок, он требовательно встряхнул их, но они, как и раньше, не поддались и не впустили его в полыхающий сад.

— Посторожи! — взревел он и, навалившись на преграду всем телом, будто протёк сквозь неё в том месте, где висел огромный замок.

Комья земли с его ботинок по-прежнему не отваливались, но он, словно не замечая их веса, размашисто шагнул вперёд и отделился от ворот — за спиной его в центре оплавившейся конструкции проявился кованый багровый крест. Когда же Зноб снова поднял голову, и все присутствующие в деталях рассмотрели его синее в бесчисленных трещинах широкоскулое лицо, закатившиеся за верхние веки глаза, перекошенный страшной ухмылкой рот и в обширных кровоподтёках шею, каждый из очевидцев осознал — их время истекло.

Зноб стремительно бросился вперёд, но споткнулся и упал на колени, словно разучился ходить, а секунду спустя поднялся на четвереньки, мотнул головой и угрожающе зарычал, обратившись громадным чёрным псом с хищным оскалом.

Едва лоснящаяся собака сорвалась с места, как в один прыжок настигла первым Судью и тотчас повалила его на землю. Кровожадно ощеряясь, пёс вдавил лапы ему в грудь и рывками вогнал в настолько глубокую канаву, что подняться тот не смог, сколько ни барахтался и ни цеплялся за её края.

И в тот момент, когда послышался шум мотора приближающегося трактора, а слабый свет его фар скользнул по опалённым воротинам, само внушительное сооружение внезапно снова проявилось гнилыми яблонями, стволы которых прогорели до того основательно, что они тотчас рухнули, погребая под собой и живого сына, и мёртвого отца, и сам вход в преисподнюю.

— Максим… — в приступе удушающего кашля прохрипел Егор, неуклюже закрываясь от напирающего со всех сторон огня, словно мог защититься ладонями. — Мы здесь! Ты нас слышишь?

Кто-то их точно услышал. Ведь в полыхающих зарослях слева почудились быстрые шаги. И следом в разноголосый шум пожара ворвался пронзительный хруст, словно сухой кустарник принялись торопливо выкорчёвывать с корнями.

— Максим?.. — стараясь сохранять хладнокровие, почти уверенно обратился Егор к невидимке в кустах, не переставая дохать.

— Кашевский, — насторожился Макар и, с трудом переведя дыхание, — кашель и от него не отступался ни на минуту, — попятился за спину Егора. — Это снова, он, да?.. Висельник? Он за нами вернулся?..

Пару невероятно долгих секунд никаких других звуков не раздавалось. И вдруг ветки объятого пламенем чапыжника затряслись, словно сквозь них пытался продраться громила, а потом из них высунулась чёрная морда Бродяги. Следом в горящую пентаграмму с заливистым лаем ворвался и Странник.

Бросившись в сторону собак, Макар так резко потащил за собой Егора, что если тот и поспевал за Сычёвым-младшим, то только на одной ноге, при этом то и дело вскрикивая. И всё же мысль о том, что, если псы пробрались сюда, то и выбраться получится через их лазейку, придавала ему сил.

— Давай же, давай, детектив чёртов! — грянул из обжигающих дебрей крик Игнатова, а следом показался и он сам. — Быстрее. У нас с вами не больше минуты, если не хотите поджариться.

Сомнений в том, что Игнатов уже поджарился, не было: закопчённое лицо, опалённые волосы на левым виске, свежие ожоги на шее, руки в волдырях, зияющая дырами одежда. Жёстко ломая неподдающиеся ветки, сквозь которые и собаки, и сам Игнатов пролезли в пожарище, он, казалось, не чувствовал боли. Зато от боли изнывал Егор. И когда его вытащили, еле выдрав застрявшую в поломанных кустах раненую ногу, ещё один вопль его был не просто страдальческим, а душераздирающим. Дальше сознание всё-таки сжалилось над ним и покинуло его.

Очнулся он сидящим на земле и подпирающим спиной раздвоенный ствол узловатого дерева без листьев. В невероятных алых сумерках, разлитых вокруг, различал он и нестройные ряды деревьев, и людей рядом с собой, и их голоса. И тень. Одну единственную. Она стояла не то перед застывшем в паре метрах от него Макаром, не то позади него, отчего друг снова двоился.

— Егор, — вернул его в реальность сиплый голос Яны. — Как ты? Больно тебе?

Выглядел он ужасно: бледный, грязный, в копоти, в крови и без сил. Необычного цвета волосы

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *