Лживые легенды — страница 67
Тема
единственно из-за того, что жил не в деревне, но и тут я подстраховался. За него заплатит Макарушка.
— Остановитесь, пока не поздно! — хрипло выдохнул Егор, шагнув к Судье. — Не делайте этого. Макар тут не при чём.
— Сын за отца, слышал о таком? — горделиво задрав голову, поинтересовался Николай.
— Вот только Макар Сычу не сын, — подловил его Егор.
— Тогда внук за деда! — жёстко произнёс Судья.
— Стойте! — ещё пытался переубедить его Егор. — Сыч вообще в этом не участвовал. Его даже не было здесь в тот момент.
— Докажи, дьявол тебя побери! — триумфально воздев руки к небу, стоял на своём Знобищенко. — Призови его, пусть расскажет, как дело обстояло!
— Я не умею призывать, — честно признался Егор.
— Вот и научишься, — бесцветно сказал Николай и жестом руки пригласил собеседника пройти ещё чуть вперёд. — У тебя был шанс избежать всего этого, просто уехав. Ведь, в принципе, лично ты меня вообще не интересовал. Мелкий колдунишка — и то не факт. Даже припугнуть тебя пришлось. И не раз. Это же именно я заглядывал к тебе в окна ночью, чтоб страху хорошенько нагнать. И нагнал, уверен. Ну а историю с поленницей и моим шикарным охотничьим ножом, думаю, вряд ли когда вообще забудешь. Другой на твоём месте давно ходу бы дал из Княжево, но не ты, а зря. И потому сегодня ты стоишь в центре пентаграммы — специально для тебя целый месяц её мастерил. Что там надо нашептать, чтобы тот, кому ты служишь, показал мертвеца?
— Я никому не служу, — твёрдо объявил Егор.
— Дьяволу ты служишь, как и бабка твоя, будь она проклята! — с ненавистью и в голосе, и во взгляде подсказал Судья. И так ловко выхватил из-за голенища резинового сапога с уже знакомым кровавым знаком вендетты на боку здоровенный нож, что Егор попятился. — Иначе, чего тебя так от крестов на кладбище ломать стало? Или, скажешь, не так всё было?
— Меня не кресты ломают, а голоса мёртвых, — серьёзно произнёс Егор и, замерев на месте и зябко поёжившись, засунул руки в карманы олимпийки.
— Тогда яви мне их голоса, — усмехнулся Николай и с нездоровым блеском в глазах склонил голову набок.
— Не дай Бог вам их когда-нибудь услышать, — предостерёг Егор, только теперь бросив беглый взгляд в просвет между горбатых яблонь.
Один единственный блик света мазнул по корягам, сваленным в проходе Ворот. И как раз его то Егор и ждал, отвлекая Судью от намеченной расправы над Макаром-младшим.
— Не поминай Всевышнего, выродок! — ожесточенно выговорил ему Знобищенко и рассмеялся. — Права такого не имеешь. Он отвернулся от тебя ещё до твоего рождения.
— Я так не думаю, — неожиданно надменно вскинув подбородок, заявил Егор.
И так же неожиданно выхватил из кармана ветровки ручной фонарик и ударил лучом света Судье в лицо. Тот скорчился, зло чертыхаясь. И ещё жестче выругался, услышав со стороны поля: «Полиция! Немедленно бросьте оружие и…»
Что там полагалось дальше по тексту у Игнатова, никто из присутствующих уже не услышал. Ведь Николай настолько резко рванул в сторону от Макара, что Егор и понять ничего не успел, как пятачок, на котором они все находились, объяло пламенем.
Огонь до того быстро ворвался в проём Ворот, набросился на бурелом внутри него и прыгнул наружу, что, когда приказной тон Игнатова сменился его же воплем, Егор понял, что помощи больше ждать не от кого, и кинулся к Макару. На ходу вытащив из кармана добротный канцелярский нож, он с разбегу вскочил на табуретку рядом с ним, одним махом перерезал удавку чуть выше его головы, и вместе они рухнули на землю. И если Макар был хоть и напуган, но здоров, и стоило надрезать путы на его руках, как он высвободился, подскочил и ринулся прочь, то Егор с его уже не первым прострелом в спине, такой прыти проявить не успел.
И пока он копошился в траве, пытаясь подняться хотя бы на четвереньки, Николай выхватил из кучи барахла позади себя увесистый топор, оказался рядом и с размаху так сильно приложился ему по ноге ниже колена обухом, что вопль Егор уж точно переполошил не только сам мёртвый сад, но и без сомнения всех местных мертвецов.
Потом Егор не то ненадолго отключился, не то его утащило «туда» и быстро отпустило, но придя в себя, сориентировавшись и сфокусировав взгляд, он не просто испуганно потянул себя назад. От нереальности происходящего его пробрало дрожью.
На фоне полыхающих Ворот, языки пламени с которых скакали во все стороны и плясали по арке, как проказничающие в аду дьяволята, стоял Макара с массивной дубиной в руках. Друг странно двоился, будто внутри него топталась его точная копия. Причем вторая больше напоминала сизую дымку. Судьи ни видно, ни слышно пока не было, но, приглядевшись, Егор заметил, как огромная сгорбленная фигура поднималась с земли за спиной Сычёва-младшего.
Бросив палку, которой Макарушка ненадолго вывел сумасшедшего правдоискателя из игры, он рванул к другу.
— Давай, Егор, поднимайся скорее. Уходим. Он вот-вот очухается.
Вот только Егор встать на ногу не мог совсем. А уж про «уходим» и речи быть не могло. Сколько раз Николай саданул ему по коленке, прежде чем Макар остановил того, Егор не помнил, но адскую боль прочувствовал сразу, сделав первый шаг.
— Не уйдёте! — вопил из пекла Судья. — Никто отсюда не уйдёт живым!
Огонь был вокруг, и тут-то Егор вспомнил подковырки Комаровых-Юрчук по поводу места силы Николая и его раскопок здесь. Знобищенко, похоже, задумал некий обряд, раз завертел подобное — пентаграмма. В них Егор пока не разбирался вовсе, но и очертания хоть какой звезды среди горящих деревьев разобрать не выходило. Полыхало всё, и если Николай и оставил для себя лазейку, чтобы в нужную минуту сбежать, а ритуальных жертв придать пламени, то, где именно она была, Егор понять не мог.
— Ну что, батя, доволен ты? — издевательски воскликнул Николай, театрально воздев руки к небу. — Я отомстил за тебя! Всего один остался, и сейчас он искупит вину родного деда. Заодно и колдуна к бесам в котёл отправлю! Пусть в чистилище порадуются свежей мерзкой душонке! А ты сам-то, папаша, нашёл преисподнею, про которую так много твердили мне твои почившие дружки? Или нет? Неужели и правда сам в петлю залез, чтоб на неё посмотреть? А если нашёл, мне покажешь? Ответь мне! Немедленно же покажи мне ад! Или что мне ещё сделать, чтобы ты наконец оценил собственного сына хотя бы в пятьдесят, раз в десять даже не замечал, пьяница чёртов? Что
Перейти
на страницу