Лоулань — страница 70

Тема

проделав столь долгий путь, просто повернул обратно.

«Путь кончается здесь – в морских волнах».

Это была первая фраза, сложившаяся у меня в голове, и я сразу же подумал, что именно ею рассказ должен заканчиваться. И не только рассказ – пусть это будет последняя строка в предсмертной записке, которую напишет художник. А может, даже не последняя строка – предсмертная записка целиком.

Наверное, автор атласа добрался до Охаты и, как изображено на его рисунках, увидел обрывающуюся там дорогу; в этот момент ему стало ясно, что у него нет ни сил, ни желания идти обратно. Он сошел на обочину и приблизился к изрезанному каменистому берегу, о который разбивались высокие северные волны. Зайдя в море, он шаг за шагом двинулся прочь от берега. Так я представлял себе его конец: он входит в море спокойно, словно в ванну, – быть может, даже зачерпывает воду обеими руками и умывает лицо, прежде чем оступиться, соскользнув на глубину там, где морское дно резко уходит вниз, и тогда пропадает в волнах. Как вам такая картина?

Сам я не мог представить себе другого финала для того, кто с начала осени до начала зимы путешествовал по почтовым дорогам провинции Муцу, зарисовывая тамошние пейзажи. Именно таким настроением дышала каждая страница в этих четырёх томах, именно это стремление передавалось читателю.

Прошло примерно полмесяца; я отчаянно нуждался в деньгах, но раз за разом откладывал встречу с покупателем, которому должен был передать атлас в обмен на оговоренную сумму. Я мучился мыслью о домашних, остающихся без средств к существованию, думал о том, как они, верно, встревожены, но ничего не предпринимал. Я даже старался как можно реже вставать с постели, чтобы меньше чувствовать голод, и все это время, не выпуская из рук «Атлас почтовых трактов провинции Муцу», старался сложить воедино свой рассказ.

Как и в первый раз, я не смог написать ни страницы. Мысленным взором я отчетливо видел странствующего художника, его взгляд, его походку, но совершенно не понимал, как передать это словами. После двух недель, проведенных взаперти, в тонкой тетрадке появилась единственная короткая фраза: «Путь кончается здесь – в морских волнах».

Тем не менее, теперь, оглядываясь назад, я думаю, что, пожалуй, именно эти две бессмысленно проведенные недели позволили мне выжить. Кто знает – быть может, не странствующий художник, а я сам должен был покончить с собой: к тому моменту во мне накопилась огромная усталость. Я так устал, что абсолютно всё казалось непосильной задачей – работать, отправлять деньги семье, печься о близких, дышать, оставаться живым.

Не автор атласа, а я сам дошел до конца пути и, потерянный и беспомощный, не видел иного выхода, кроме как исчезнуть в морских волнах. Но, листая атлас, я будто поменялся с ним жребиями и, преодолев усталость, сумел продержаться ещё немного.

Удивительно, но идея выкупить и перепродать атлас вдруг пришла мне в голову, когда я лежал больной, в лихорадке, лишённый и физических, и душевных сил. Теперь я понимаю: книга эта была не товаром, но последним утешением измученного, побитого жизнью человека, и оттого я не мог за неё не цепляться.

Как бы то ни было, в конце концов я, отказавшись от идеи написать рассказ, всё-таки продал атлас Ясунаге по цене в десять раз выше той, что заплатил Хонде. Вырученных денег моей семье снова хватило на два месяца.

И вот через шесть лет, полтора месяца назад, атлас опять оказался в моих руках.

Не знаю, можно ли назвать это счастливым случаем, но в каком-то смысле мне действительно повезло: Ясунага разорился, и я смог купить четырехтомник за бесценок – рассчитывая, что и в этот раз смогу перепродать его за приличную сумму.

Правда, теперь, хоть я и думал о прибыли, мною двигало кое-что ещё – после стольких лет мне хотелось вновь раскрыть атлас и увидеть стародавние пейзажи северных земель, которые успели запечатлеться в моей памяти в мельчайших подробностях, вплоть до каждого дерева или травинки. Разумеется, деньги были нужны, но, сдаётся мне, желание прикоснуться к знакомым страницам перевешивало.

Сам я по-прежнему влачил жалкое существование мелкого чиновника, но жизнь уже не казалась мне столь беспросветной: в семье всё хорошо, дети подросли и пребывают в добром здравии.

Однако моя натура, свойства которой вы, вероятно, уже подметили, опять сыграла со мной злую шутку: я растратил казённые средства и теперь живу в постоянном страхе перед неминуемой катастрофой.

Тревога, которая меня снедала, была невыносима: не столько пугал сам позор и изгнание из общества, сколько нестерпимо было ожидание разоблачения. Не стану подробно рассказывать о том, что я так опрометчиво натворил, – полагаю, пользы от этого не будет, а мне не хотелось бы утомлять ваш достойный ум неприглядными деталями.

Подозревая, таким образом, что над моей головой сгущаются тучи, я решил на время уехать в родной город жены – в Киномото, что в районе Кисю, – и переждать грозу там. С собой я взял тот самый атлас, выкупленный у Ясунаги. На сей раз, однако, я, раскрыв его, не почувствовал ничего. Быть может, дело в том, что низменные страхи и заботы, которые занимают мой ум сейчас, – это уже не то беспредметное отчаяние, что владело мной раньше; быть может, они слишком далеки от всего, что когда-то влекло меня к этой книге и откликалось в моём сердце. Я листаю страницы, но они кажутся мне пыльными и мёртвыми. Теперь у меня не осталось ни единого уголка, где я мог укрыться и найти отдохновение.

Пытаясь понять, что я чувствую, держа в руках атлас, я осознал: единственное моё желание – оказаться где-нибудь там, на дорогах Севера, где угодно. Если те горы и холмы, дома и равнины, дороги и реки, мосты и деревья ещё существуют, я хотел бы перенестись в этот суровый край со скудной природой. Я больше не представляю себе странствующего художника. Если чей-то образ и видится мне на страницах, то лишь моя собственная жалкая, потерянная, не знающая покоя фигура.

Пока я был в Киномото, мне пришло в голову предложить этот атлас вам, поэтому я и отправил все четыре тома. О цене я намеревался сообщить отдельно, с тем чтобы вы могли её уплатить, если книги вам понравятся. Но обстоятельства сразу же сложились так, что мне пришлось срочно сменить место жительства, и потому я не мог написать вплоть до сегодняшнего дня – не имея ни времени вследствие постоянных переездов, ни моральных сил, чтобы, получив ответ, вести затем дальнейшую переписку.

Теперь я вижу, что

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *