Левша — страница 46
Тема
обуздание, то и с малыми средствами обойтись можно.
– Но зачем вы не проситесь на другую должность?
– А кто же эту занимать станет?
– Кто-нибудь другой.
– Разве он лучше меня справит?
Теперь Ланской улыбнулся: квартальный совсем заинтересовал его не чуждую теплоты душу.
– Послушайте, – сказал он, – вы чудак; я вас прошу сесть.
Рыжов сел vis-a-vis[86] с «надменным».
– Вы, говорят, знаток Библии?
– Читаю, сколько время позволяет, и вам советую.
– Хорошо; но… могу ли я вас уверить, что вы можете со мною говорить совсем откровенно и по справедливости?
– Ложь заповедью запрещена – я лгать не стану.
– Хорошо. Уважаете ли вы власти?
– Не уважаю.
– За что?
– Ленивы, алчны и пред престолом криводушны, – отвечал Рыжов.
– Да, вы откровенны. Благодарю. Вы тоже пророчествуете?
– Нет; а по Библии вывожу, что ясно следует.
– Можете ли вы мне показать хоть один ваш вывод?
Рыжов отвечал, что может, – и сейчас же принёс целый обёрток бумаги с надписью «Однодум».
– Что тут есть пророчественного о прошлом и сбывшемся? – спросил Ланской.
Квартальный перемахнул знакомые страницы и прочитал: «Государыня в переписке с Вольтером назвала его вторым Златоустом. За сие несообразное сравнение жизнь нашей монархини не будет иметь спокойного конца».
На отлинеенном поле против этого места отмечено: «Исполнилось при огорчительном сватовстве Павла Петровича»[87].
– Покажите ещё что-нибудь.
Рыжов опять заметал страницы и указал новое место, которое всё заключалось в следующем: «Издан указ о попённом сборе[88]. Отныне хлад бедных хижин усилится. Надо ожидать особенного наказания». И на поле опять отметка: «Исполнилось, – зри страницу такую-то», а на той странице запись о кончине юной дочери императора Александра Первого с отметкою: «Сие последовало за назначение налога на лес».
– Но позвольте, однако, – спросил Ланской, – ведь леса составляют собственность?
– Да; а греть воздух в жилье составляет потребность.
– Вы против собственности?
– Нет; я только чтобы всем тепло было в стужу. Не надо давать лесов тем, кому и без того тепло.
– А как вы судите о податях: следует ли облагать людей податью?
– Надо наложить, и ещё прибавить на всякую вещь роскошную, чтобы богатый платил казне за бедного.
– Гм, гм! вы ниоткуда это учение не почерпаете?
– Из Священного Писания и моей совести.
– Не руководят ли вас к сему иные источники нового времени?
– Все другие источники не чисты и полны суемудрия.
– Теперь скажите в последнее: как вы не боитесь ни того, что пишете, ни того, что со мною в церкви сделали?
– Что пишу, то про себя пишу, а что в храме сделал, то должен был учинить, царёву власть оберегаючи.
– Почему царёву?
– Дабы видели все его слуг к вере народной почтительными.
– Но ведь я мог с вами обойтись совсем не так, как обхожусь.
Рыжов посмотрел на него «с сожалением» и отвечал:
– А какое же зло можно сделать тому, кто на десять рублей в месяц умеет с семьёй жить?
– Я мог велеть вас арестовать.
– В остроге сытей едят.
– Вас сослали бы за эту дерзость.
– Куда меня можно сослать, где бы мне было хуже и где бы Бог мой оставил меня? Он везде со мною, а кроме его, никого не страшно.
Надменная шея склонилась, и левая рука Ланского простёрлась к Рыжову.
– Характер ваш почтенен, – сказал он и велел ему выйти.
Но, по-видимому, он ещё не совсем доверял этому библейскому социалисту и спросил о нём лично сам несколько простолюдинов.
Те, покрутя рукой в воздухе, в одно слово отвечали:
– Он у нас такой-некий-этакой.
Более положительного из них о нём никто не знал.
Прощаясь, Ланской сказал Рыжову:
– Я о вас не забуду и совет ваш исполню – прочту Библию.
– Да только этого мало, а вы и на десять рублей в месяц жить поучитесь, – добавил Рыжов.
Но этого совета Ланской уже не обещал исполнить, а только засмеялся, опять подал ему руку и сказал:
– Чудак, чудак!
Сергей Степанович уехал, а Рыжов унёс к себе домой своего «Однодума» и продолжал писать в нём, что изливали его наблюдательность и пророческое вдохновение.
Глава тринадцатая
Со времени проезда Ланского прошло довольно времени, и события, сопровождавшие этот проезд через Солигалич, уже значительно позабылись и затёрлись ежедневною сутолокою[89], как вдруг нежданно-негаданно, на дивное диво не только Солигаличу, а всей просвещённой России, в обревизованный город пришло известие совершенно невероятное и даже в стройном порядке правления невозможное: квартальному Рыжову был прислан дарующий дворянство Владимирский крест – первый Владимирский крест, пожалованный квартальному.
Самый орден приехал вместе с предписанием возложить его и носить по установлению. И крест и грамота были вручены Александру Афанасьевичу с объявлением, что удостоен он сея чести и сего пожалования по представлению Сергея Степановича Ланского.
Рыжов принял орден, посмотрел на него и проговорил вслух:
– Чудак, чудак! – А в «Однодуме» против имени Ланского отметил: «Быть ему графом», – что, как известно, и исполнилось. Носить же ордена Рыжову было не на чем .
Кавалер Рыжов жил почти девяносто лет, аккуратно и своеобразно отмечая всё в своём «Однодуме», который, вероятно, издержан при какой-нибудь уездной реставрации на оклейку стен. Умер он, исполнив все христианские требы по установлению православной церкви, хотя православие его, по общим замечаниям, было «сомнительно». Рыжов и в вере был человек такой-некий-этакой, но при всём том, мне кажется, в нём можно видеть кое-что кроме «одной дряни», – чем и да будет он помянут в самом начале розыска о «трёх праведниках».
Спасибо за выбор нашего издательства!
Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.
Notes
1
Венский конгресс (1814–1815) – общеевропейская конференция, на которой устанавливались границы европейских государств после Наполеоновских войн. Александр I играл на этом конгрессе главную роль.
2
Матвей Иванович Платов (1753–1818) – граф, атаман Донского казачьего войска; принимал участие во всех войнах Российской империи конца XVIII – начала XIX века. В 1814 году, после заключения Парижского мира, сопровождал Александра I в Лондон.
3
От нем. Zeughaus – помещение для хранения оружия, обмундирования, продовольствия и т. д.
4
Кизлярки. ( Прим. автора. )
5
Статуя Аполлона Бельведерского. Знаменитая древняя статуя, хранящаяся в Риме (в Ватикане).
6
Верблюжьи манто. Манто – свободная женская накидка или плащ.
7
Пистоль – небольшое огнестрельное оружие, которое держали одной рукой.
8
В 1810–1820-х годах в Петербурге был сахарный завод «коммерции советника и кавалера» Я. Н. Мольво.
9
«Поп Федот» не с ветра взят: император Александр Павлович перед своею кончиною в Таганроге исповедовался у священника Алексея Федотова -Чеховского, которой после того именовался «духовником его величества» и любил ставить всем на вид это совершенно случайное обстоятельство. Вот этот-то Федотов -Чеховский, очевидно, и есть легендарный «поп Федот». ( Прим. автора. )
10
В 1820–1850-е годы большой популярностью пользовался трубочный табак петербургской фабрики Василия Жукова. В 1820–1850-е годы большой популярностью пользовался трубочный табак петербургской фабрики Василия Жукова.
11
Без остановки.
12
Казакин – полукафтан, застегивающийся на крючки, со сборками у талии и стоячим воротником.
13
От франц. air fixe («твёрдый вид») – отрезвляющее средство, подбавляемое к воде.
14
Ногавочки – завязки, надеваемые на ноги птиц. Здесь – носки.
15
Обезьяна-сапажу – маленькие обезьяны из Южной Америки с длинным мохнатым хвостом.
16
Плисовый – сделанный из хлопчатобумажной ткани с бархатистым ворсом.
17
Тальма – длинный плащ или накидка без рукавов.
18
Негр.
19
Валаам – остров в северной части Ладожского озера, известный своим монастырём.
20
Камилавка – специальный головной убор для духовенства в виде расширяющегося кверху цилиндра без полей.
21
Стратопедарх – военачальник.
22
Проскомидия – первая часть литургии.
23
Иеромонах – монах, имеющий сан священника.
24
Рясофор – монах низшей степени пострижения.
25
Кантонисты – несовершеннолетние сыновья нижних воинских чинов, обязанные служить в армии так же, как и их родители.
26
Ремонтёр –
Перейти
на страницу