Левша — страница 46

Тема

обуздание, то и с малыми средствами обойтись можно.

– Но зачем вы не проситесь на другую должность?

– А кто же эту занимать станет?

– Кто-нибудь другой.

– Разве он лучше меня справит?

Теперь Ланской улыбнулся: квартальный совсем заинтересовал его не чуждую теплоты душу.

– Послушайте, – сказал он, – вы чудак; я вас прошу сесть.

Рыжов сел vis-a-vis[86] с «надменным».

– Вы, говорят, знаток Библии?

– Читаю, сколько время позволяет, и вам советую.

– Хорошо; но… могу ли я вас уверить, что вы можете со мною говорить совсем откровенно и по справедливости?

– Ложь заповедью запрещена – я лгать не стану.

– Хорошо. Уважаете ли вы власти?

– Не уважаю.

– За что?

– Ленивы, алчны и пред престолом криводушны, – отвечал Рыжов.

– Да, вы откровенны. Благодарю. Вы тоже пророчествуете?

– Нет; а по Библии вывожу, что ясно следует.

– Можете ли вы мне показать хоть один ваш вывод?

Рыжов отвечал, что может, – и сейчас же принёс целый обёрток бумаги с надписью «Однодум».

– Что тут есть пророчественного о прошлом и сбывшемся? – спросил Ланской.

Квартальный перемахнул знакомые страницы и прочитал: «Государыня в переписке с Вольтером назвала его вторым Златоустом. За сие несообразное сравнение жизнь нашей монархини не будет иметь спокойного конца».

На отлинеенном поле против этого места отмечено: «Исполнилось при огорчительном сватовстве Павла Петровича»[87].

– Покажите ещё что-нибудь.

Рыжов опять заметал страницы и указал новое место, которое всё заключалось в следующем: «Издан указ о попённом сборе[88]. Отныне хлад бедных хижин усилится. Надо ожидать особенного наказания». И на поле опять отметка: «Исполнилось, – зри страницу такую-то», а на той странице запись о кончине юной дочери императора Александра Первого с отметкою: «Сие последовало за назначение налога на лес».

– Но позвольте, однако, – спросил Ланской, – ведь леса составляют собственность?

– Да; а греть воздух в жилье составляет потребность.

– Вы против собственности?

– Нет; я только чтобы всем тепло было в стужу. Не надо давать лесов тем, кому и без того тепло.

– А как вы судите о податях: следует ли облагать людей податью?

– Надо наложить, и ещё прибавить на всякую вещь роскошную, чтобы богатый платил казне за бедного.

– Гм, гм! вы ниоткуда это учение не почерпаете?

– Из Священного Писания и моей совести.

– Не руководят ли вас к сему иные источники нового времени?

– Все другие источники не чисты и полны суемудрия.

– Теперь скажите в последнее: как вы не боитесь ни того, что пишете, ни того, что со мною в церкви сделали?

– Что пишу, то про себя пишу, а что в храме сделал, то должен был учинить, царёву власть оберегаючи.

– Почему царёву?

– Дабы видели все его слуг к вере народной почтительными.

– Но ведь я мог с вами обойтись совсем не так, как обхожусь.

Рыжов посмотрел на него «с сожалением» и отвечал:

– А какое же зло можно сделать тому, кто на десять рублей в месяц умеет с семьёй жить?

– Я мог велеть вас арестовать.

– В остроге сытей едят.

– Вас сослали бы за эту дерзость.

– Куда меня можно сослать, где бы мне было хуже и где бы Бог мой оставил меня? Он везде со мною, а кроме его, никого не страшно.

Надменная шея склонилась, и левая рука Ланского простёрлась к Рыжову.

– Характер ваш почтенен, – сказал он и велел ему выйти.

Но, по-видимому, он ещё не совсем доверял этому библейскому социалисту и спросил о нём лично сам несколько простолюдинов.

Те, покрутя рукой в воздухе, в одно слово отвечали:

– Он у нас такой-некий-этакой.

Более положительного из них о нём никто не знал.

Прощаясь, Ланской сказал Рыжову:

– Я о вас не забуду и совет ваш исполню – прочту Библию.

– Да только этого мало, а вы и на десять рублей в месяц жить поучитесь, – добавил Рыжов.

Но этого совета Ланской уже не обещал исполнить, а только засмеялся, опять подал ему руку и сказал:

– Чудак, чудак!

Сергей Степанович уехал, а Рыжов унёс к себе домой своего «Однодума» и продолжал писать в нём, что изливали его наблюдательность и пророческое вдохновение.

Глава тринадцатая

Со времени проезда Ланского прошло довольно времени, и события, сопровождавшие этот проезд через Солигалич, уже значительно позабылись и затёрлись ежедневною сутолокою[89], как вдруг нежданно-негаданно, на дивное диво не только Солигаличу, а всей просвещённой России, в обревизованный город пришло известие совершенно невероятное и даже в стройном порядке правления невозможное: квартальному Рыжову был прислан дарующий дворянство Владимирский крест – первый Владимирский крест, пожалованный квартальному.

Самый орден приехал вместе с предписанием возложить его и носить по установлению. И крест и грамота были вручены Александру Афанасьевичу с объявлением, что удостоен он сея чести и сего пожалования по представлению Сергея Степановича Ланского.

Рыжов принял орден, посмотрел на него и проговорил вслух:

– Чудак, чудак! – А в «Однодуме» против имени Ланского отметил: «Быть ему графом», – что, как известно, и исполнилось. Носить же ордена Рыжову было не на чем .

Кавалер Рыжов жил почти девяносто лет, аккуратно и своеобразно отмечая всё в своём «Однодуме», который, вероятно, издержан при какой-нибудь уездной реставрации на оклейку стен. Умер он, исполнив все христианские требы по установлению православной церкви, хотя православие его, по общим замечаниям, было «сомнительно». Рыжов и в вере был человек такой-некий-этакой, но при всём том, мне кажется, в нём можно видеть кое-что кроме «одной дряни», – чем и да будет он помянут в самом начале розыска о «трёх праведниках».

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.

Notes

1

Венский конгресс (1814–1815) – общеевропейская конференция, на которой устанавливались границы европейских государств после Наполеоновских войн. Александр I играл на этом конгрессе главную роль.

2

Матвей Иванович Платов (1753–1818) – граф, атаман Донского казачьего войска; принимал участие во всех войнах Российской империи конца XVIII – начала XIX века. В 1814 году, после заключения Парижского мира, сопровождал Александра I в Лондон.

3

От нем. Zeughaus – помещение для хранения оружия, обмундирования, продовольствия и т. д.

4

Кизлярки. ( Прим. автора. )

5

Статуя Аполлона Бельведерского. Знаменитая древняя статуя, хранящаяся в Риме (в Ватикане).

6

Верблюжьи манто. Манто – свободная женская накидка или плащ.

7

Пистоль – небольшое огнестрельное оружие, которое держали одной рукой.

8

В 1810–1820-х годах в Петербурге был сахарный завод «коммерции советника и кавалера» Я. Н. Мольво.

9

«Поп Федот» не с ветра взят: император Александр Павлович перед своею кончиною в Таганроге исповедовался у священника Алексея Федотова -Чеховского, которой после того именовался «духовником его величества» и любил ставить всем на вид это совершенно случайное обстоятельство. Вот этот-то Федотов -Чеховский, очевидно, и есть легендарный «поп Федот». ( Прим. автора. )

10

В 1820–1850-е годы большой популярностью пользовался трубочный табак петербургской фабрики Василия Жукова. В 1820–1850-е годы большой популярностью пользовался трубочный табак петербургской фабрики Василия Жукова.

11

Без остановки.

12

Казакин – полукафтан, застегивающийся на крючки, со сборками у талии и стоячим воротником.

13

От франц. air fixe («твёрдый вид») – отрезвляющее средство, подбавляемое к воде.

14

Ногавочки – завязки, надеваемые на ноги птиц. Здесь – носки.

15

Обезьяна-сапажу – маленькие обезьяны из Южной Америки с длинным мохнатым хвостом.

16

Плисовый – сделанный из хлопчатобумажной ткани с бархатистым ворсом.

17

Тальма – длинный плащ или накидка без рукавов.

18

Негр.

19

Валаам – остров в северной части Ладожского озера, известный своим монастырём.

20

Камилавка – специальный головной убор для духовенства в виде расширяющегося кверху цилиндра без полей.

21

Стратопедарх – военачальник.

22

Проскомидия – первая часть литургии.

23

Иеромонах – монах, имеющий сан священника.

24

Рясофор – монах низшей степени пострижения.

25

Кантонисты – несовершеннолетние сыновья нижних воинских чинов, обязанные служить в армии так же, как и их родители.

26

Ремонтёр –

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *