Красный бубен — страница 98

Тема

огнем не тронута. На вопросы реагировал и отвечал неадекватно, говорил вещи религиозного характера, к делу не относящиеся, и не внес в расследование какой-либо ясности. С. П. Абатуров отправлен в психиатрическую спецлечебницу, где пребывает в настоящее время.

В нескольких километрах от КБ опрошена продавец коммерческой палатки Филиппова Светлана Ивановна. В ночь происшествия Филиппова С. И. ничего не видела, так как спала. Однако она указала, что рано утром со стороны КБ проехала грузовая машина с тамбовскими номерами. По горячим следам машина была обнаружена в г. Рязани. Водителем машины оказался житель г. Москвы гр. Мешалкин Юрий Викторович, который был задержан сотрудниками местного отделения милиции, так как не мог объяснить, откуда у него машина с грузом табачных изделий без документов. При задержании у Мешалкина Ю.В. были изъяты слиток технического серебра и резец по дереву со следами крови. Экспертиза показала, что кровь на резце нечеловеческая. Экспертиза не смогла определить, чья это кровь. Предположительно, она принадлежит какому-то холоднокровному животному. Лицо гр. Мешалкина Ю. В., как и лицо гр. Абатурова С. П., сильно обожжено.

В кузове грузовика, между коробками с сигаретами Моршанской табачной фабрики, обнаружен пакетик с коноплей (30 гр.).

Гр. Мешалкин Ю. В. на предъявление пакетика с наркотиком отреагировал вяло, когда его спросили: «Что это?» – ответил, что не знает, но похоже на зеленый чай. На пакетике с наркотиком отпечатков пальцев гр. Мешалкина Ю. В. не обнаружено.

На вопрос: «Откуда у него машина с сигаретами?» – гр. Мешалкин Ю. В. повторил то же, что говорил до этого сотрудникам МВД: машина стояла у деревни КБ, и он воспользовался ею, потому что его машина сгорела в деревне.

На вопрос: «Что произошло в деревне?» – гр. Мешалкин Ю. В. ответил, что ничего не помнит. Помнит только, что была какая-то яркая вспышка. Он утверждает также, что в КБ у него погибла семья (жена, отец жены и двое детей).

Гражданин Мешалкин Ю. В. был передан органами внутренних дел органам безопасности и в настоящее время находится в больнице внутренней тюрьмы ФСБ, где проходит всестороннее обследование.

В ближайшее время туда же будет доставлен гр. Абатуров С. П. для аналогичного обследования и выяснения возможных причин произошедшего в КБ ЧП.

Из организационных мероприятий предлагается объявить КБ зоной бедствия. Предлагается через средства массовой информации объяснить, что в районе деревни произошел взрыв цистерн с химическими веществами, и район закрыть для внешнего доступа, как подвергшийся химическому заражению. Предлагается вину за случившееся возложить на одну из зарубежных религиозных сект (например, на одну из наиболее активизировавшихся в последнее время сект «Черные слуги»). Таким образом мы закроем доступ в КБ и избавим наше общество от агрессивной антироссийской группировки.

Глава последняя

Абатуров в пижаме сидел на койке по-турецки, ел йогурт и смотрел телевизор.

Дверь палаты открылась, в проеме появилась голова Мешалкина.

– Привет, дед!

– Здорово, Юрка! – Абатуров облизал ложку. – Заходи. Кино наше смотрю… – Он показал ложкой на экран.

На экране Куравлев стоял на коленях в круге, а вокруг него летала в гробу Наталья Варлей.

– «Вий»! – Юра подсел к Абатурову. Кровать скрипнула. – А я с Куравлевым в одном доме живу. Выпиваем с ним в гараже. Нормальный мужик.

– Ведьма как настоящая, – оценил Абатуров. – Очень натурально моргает.

– Ага.

Дед Семен взял пульт и переключил. На экране появился служитель культа. Дед перекрестился:

– Хорошая программа. Посмотрим.

– …И вот, – говорил с экрана священник, – меня стараются выставить этаким Григорием Распутиным нашего времени, эдаким попом-расстригой, фарисеем, попирающим духовные нормы, алчным до денег и похоти лицом… – Он вздохнул и погладил большим пальцем крест. – Мне очень тяжело повторять одно и то же. Но было бы неумно не воспользоваться случаем и не рассказать об этом огромной аудитории. Хотя я к телевидению отношусь неоднозначно, и уж тем более к вашему каналу, который наряду с хорошими передачами показывает передачи со сценами насилия, жестокости и секса, пропагандирует антихристианский образ жизни и частное мнение печально известных олигархов выдает за мнение народа. Такое фарисейство…

– Отец Харитон, – оборвал священника известный телеведущий со строгим выражением лица, – извините, конечно, что я вас перебиваю… но мы хотели бы услышать вашу версию случившегося с вами, а не ваше мнение о работе нашего канала. В дальнейшем, если такая потребность возникнет, мы пригласим вас на отдельную передачу, где вы все это выскажете. А сейчас давайте вернемся к нашей теме… – Ведущий повернулся лицом к камере. – Нечасто, даже в нашей стране, духовному лицу приходится выступать персонажем двусмысленных сюжетов.

– К сожалению, – заговорил отец Харитон, – являясь гостем вашего канала, я вынужден принимать условия. Хорошо. Поговорим по теме. Да, у меня действительно отобрали приход и лишили меня духовного сана. И я позицию Патриархии понять могу, потому что, когда средства массовой информации раздувают такую грязную… э-э-э… истерию… э-э-э… выгодную определенным кругам… то понятно желание отгородиться от этого. Но я рассматриваю такое положение вещей как временную меру… до выяснения, как говорится, обстоятельств. С этой точки зрения меня лишили прихода… временно. Но с точки зрения моей внутренней духовной позиции меня нельзя лишить сана, – отец Харитон поднял вверх палец, – ни временно, ни как-то по-другому! Я не могу сказать, что я с такого-то числа такого-то года до такого-то числа такого-то года снимаю с себя ответственность за моих прихожан.

– Хорошо. – Ведущий взял карандаш и что-то вычеркнул на листочке. – Вы знаете, вся эта история, насколько нам известно, началась с того, что один высокопоставленный чиновник перечислил церкви некую сумму бюджетных денег, предназначенных на определенные цели, предусмотренные бюджетом же… то есть, я поясняю, – государство должно было потратить государственные деньги на государственные нужды. А деньги почему-то попали на счет вашей церкви! Насколько известно, лично вы, отец Харитон, оказались инициатором этого перевода. И как вы можете соотнести использование церковью бюджетных денег с тем, что церковь, по вашим же словам, в мирские дела не должна вмешиваться?

– Очень просто. Деньги, которые, как вы говорите, должны были пойти на какие-то бюджетные цели, на самом деле предназначались зарубежной структуре, контролируемой одной антироссийской зарубежной сектой. И эти самые государственные средства были бы израсходованы на то, чтобы эту самую российскую государственность подорвать! И когда я этому государственному чиновнику, про которого вы говорите, открыл на это глаза, он ужаснулся и поступил как гражданин и… как верующий! Он отдал деньги церкви, потому что понимал, что церковь употребит их не во вред, а на пользу. И через свой подвиг этот государственный чиновник претерпел муки, достойные великомученика! – Отец Харитон перекрестился.

Ведущий выдержал подобающую моменту паузу.

– Да, – сказал он, – о мертвых, как известно, плохо говорить не принято. Лучше ничего не говорить. Но, к сожалению, мы не можем позволить себе жить по пословицам и поговоркам. Нам пока что приходится жить по понятиям, как сейчас говорят. Поэтому… – Он взял со стола лист бумаги и посмотрел в него. – Вот вы говорите, отец Харитон, что структура, которая должна была получить бюджетные деньги, контролируется зарубежной преступной группировкой. Вы так утверждаете?

Отец Харитон кивнул.

– Хорошо… Может быть, у вас имеются какие-нибудь документы, подтверждающие это?

– Какие документы?

– Ну… Учредительные, скажем, документы, платежки, материалы расследования Генпрокуратуры, в конце концов?.. Что-нибудь у вас есть?

– Нет. Конечно же, ничего такого у меня нет! Я же не Комитет безопасности!

– Это очень хорошо, что вы не Комитет безопасности… Другими словами, вы, отец Харитон, в своих обвинениях оперируете только слухами, и, основываясь только на них, вам удалось убедить высокопоставленного государственного чиновника перевести государственные (заметьте, не свои, а государственные!) средства на сторону…

– Не на сторону, – перебил священник. – Деньги поступили на счет православной церкви! А когда говорят «на сторону», русский человек понимает под этим, что деньги истрачены на разврат и… спиртное!

– Нас, извините, батюшка, не только русские слушают.

– Вот-вот! Я на это и хочу обратить внимание русских, которые имеют несчастье вас слушать! Именно, что не русские заказывают музыку на нашем телевидении!

Ведущий широко улыбнулся.

– Да, – сказал он, – я вам сейчас, кхе-кхе, открою тайну. Нас

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *