Красный бубен — страница 97
Тема
доброе, но строгое. Белая борода, белые брови, седые волосы.
Абатуров поднял вымазанное сажей лицо и замер. А потом ударился лбом о землю и запричитал:
– Господи Боже! Святые угодники!
– Встань, дед! – велел с верблюда Илья.
Абатуров тут же поднялся и застыл по стойке смирно. Мешалкин тоже вытянулся струной.
Илья легко соскользнул с верблюда.
– Вольно! – сказал он.
Абатуров и Мешалкин расслабились.
Святой посмотрел на них и улыбнулся, отчего Абатуров перестал печалиться о том, что его родная деревня превратилась в пепел и сажу. Внутри у деда заклокотало от счастья и восторга. А Юра Мешалкин захотел тут же подпрыгнуть выше крыши, чтобы сделать святому приятное.
– Воля Божья, – произнес Илья в тишине, – творится человеческими руками. А к человеку, – он вздохнул, – к сожалению, веры уже нет… Признаться, – святой прижал ладонь к груди и немного наклонился вперед, – надежды на вас особой не было. Не ожидали от вас… – Илья заложил руки за спину. – И вдруг… Не все из вас уцелели. Ну… в вашем понимании не уцелели, потому что в высшем понимании не уцелеть невозможно. Спасибо вам! Вы восстановили веру в человека. И вот вам лично от меня за это награда. – Он помолчал немного. – Человек создан, чтобы страдать. Страдания учат. Но не все. Есть страдания по утраченному, которые человека не учат, а мучат. И теперь я избавлю вас от них. – С этими словами Илья-пророк приблизился к людям и возложил им руки на голову.
И они перестали страдать о том, что потеряли. Нет, они ничего не забыли, но отношение к этому изменилось. Они вдруг поняли: то, что было, оно и теперь есть, никуда не делось и будет всегда. А раз так, то и печалиться об этом не надо. Это было, есть и будет во веки веков, в пространстве и времени, в космосе и за его пределами, в человеке и вне человека, в человечестве и после того, как человечества не станет, когда не станет Вселенной, когда взорвутся галактики, когда свет померкнет и станет тьмой, а тьма исчезнет, потому что не будет света!
Аминь.
Глава восемнадцатая Назад в город
Прощай, деревня
Прощай, село
Я в город еду
Козлам назло!
Пятно выжженной земли заканчивалось ровно у дороги. Указатель «КРАСНЫЙ БУБЕН» остался на месте, только немного подкоптился с одной стороны. Прямо за указателем стоял грузовик.
Юра заглянул в кузов. Кузов загружен коробками с сигаретами. Юра вытащил блок «Примы», вынул пачку, закурил, привалился спиной к борту. Он знал – машина ничья. Дед Семен отказался покидать Бубен: «Останусь здесь, построю церковь заново и буду жить – мне, старику, поздно родину менять». Юра не стал спорить, хотя подумал: «Куда ему, старому? Еле ходит уже». Он докурил, отшвырнул окурок. Окурок пролетел над дорогой, упал на выжженную землю и там еще какое-то время дымился. Юра обошел машину. Дверца открыта, из панели зажигания торчат ключи. Он повернул ключ.
В зеркальце заднего вида удалялся указатель «КРАСНЫЙ БУБЕН».
«Вот и всё», – сказал ему голос. Другой голос тут же его поправил: «С одним всё, а с другим еще не всё».
«И ладно», – согласился Юра с обоими голосами.
Через полчаса он остановился напротив знакомого киоска. «Надо бы взять чего-нибудь попить-поесть». Дверь киоска распахнулась, высунулась голова Светы.
– Тебе чего, мало?! – закричала она. – Чего приехал опять?! Сейчас милицию вызову!
«Наверное, обиделась из-за того, как я с ней расстался. Зря она так. Надо бы сказать ей, чтобы шла домой, не дождется она ни сменщицы, ни хозяина-азербайджанца».
Но… Юра махнул рукой и надавил на газ.
На въезде в Рязань его арестовали. Милиционеры заставили вылезти из машины, прислонили к кузову и обыскали.
– Где так загорел, шеф? – спросил у Юры милиционер в бронежилете.
Юра потрогал лицо.
– Рожа у тебя красная, как у Чингачгука!
Юра промолчал.
В его кармане нашли кусочек расплавленного серебра.
– Это что такое? – строго спросил сержант с родинкой на щеке.
– Это, – Юра пожал плечами, – серебро.
– Где взял?
– Нашел.
– Ни хера себе! Может, ты мне место покажешь, а то у меня зарплата маленькая.
– В Бубне, – ответил Юра честно.
– Чего?! – Милиционер подумал, что этот лох с красной рожей над ним издевается.
– В Красном Бубне. Деревня такая под Моршанском. Только там больше нет серебра. Там вообще больше ничего нет… – Юра закрыл глаза.
Милиционер насупился.
– Ну вот что, – сказал он зло, – машина без документов, – он стукнул по борту дубинкой, – сигареты без документов, серебро в карманах.
Второй в бронежилете усмехнулся, отстегнул от ремня наручники и покрутил на пальце.
– Откуда сигареты, куда везешь? – первый полез к Мешалкину в карман пиджака.
– Сигареты не мои, никуда не везу, – ответил Юра. – Машина брошеная стояла на дороге. Я сел и поехал. Мне ехать надо.
– Нашел машину? Это кто ж такие машины теряет? – Милиционер продолжал рыться в Юрином кармане. – Ты что-то, брат, слишком находчивый! Серебро нашел, машину нашел… с табаком. Больше ничего не нашел? – Он вытащил из Юриного кармана резец со следами запекшейся крови и присвистнул. – Та-а-а-а-к… Картина проясняется! Ваня, – крикнул он, – наручники на него! Он водителя зарезал!.. Стамеской!.. – Милиционер поднял двумя пальцами резец и показал напарнику.
Так Мешалкин попал сначала в милицию, а потом в ФСБ.
Глава девятнадцатая Генерал Власов
Пожалуйста, последнее желанье
Исполните, прошу, мой генерал…
Абатуров нагнулся. Он что-то разглядел в куче пепла. Дед подул и чихнул. На земле лежала икона Ильи-пророка. Икона не сгорела. Абатуров поднял реликвию, поцеловал и перекрестился.
– Вот знак, – сказал он сам себе. – Вот истинный знак – надо церковь восстанавливать!
Он поднял голову. Со стороны дороги по выжженной земле ехали черные машины, поднимая облака пепла. Дед еще раз перекрестился и перекрестил автомобили. Так он себе апокалипсис и представлял: все выжжено и хрен знает кто по выжженному едет.
Машины остановились. Из них вышли люди в темных костюмах и черных очках.
Дед поднял над головой икону и крикнул:
– Прочь, сатанисты! Прочь, всадники апокалипсиса!
Люди остановились.
– Полчище бесов мы с Божьей помощью перебили! И от вас ни хера не останется! Аллилуйя!..
– Товарищ генерал. – Один из приехавших повернулся к машине.
Стекло опустилось, выглянул пожилой мордатый человек и посмотрел на деда.
– Я с ним сам поговорю. – Мордатый вылез из машины.
Семен молча ждал.
Генерал подошел, достал из кармана золотой портсигар, открыл, взял сигарету. Человек рванулся к генералу с зажигалкой. Генерал жестом остановил его.
– Сам. – Он протянул портсигар деду. – Куришь?
Дед покосился на генерала.
– Ты кто? – спросил он.
– Я генерал Власов.
– Так я и знал! Иуда! Фашист-сатанист! – (Генерал застыл с портсигаром в руке.) – Не буду я курить твои сигареты! Засунь их себе в сраку!
Генерал Власов покраснел. С ним никто так не разговаривал. Да еще при подчиненных.
– Взять его! – приказал Власов. – Погорелец тронулся!
Так дед Семен попал в психбольницу.
Секретно.
Председателю ФСБ
ОТЧЕТ О СОБЫТИЯХ В ДЕРЕВНЕ КРАСНЫЙ БУБЕН, МОРШАНСКОГО Р-НА, ТАМБОВСКОЙ ОБЛАСТИ.
АВГУСТ 1999 ГОДА
В ночь с 28 на 29 августа 1999 года в районе деревни Красный Бубен (далее КБ) имело место паранормальное явление, не поддающееся научному объяснению. Версия о теракте не подтвердилась. В районе КБ наблюдалось свечение, природу которого установить не удалось. Свечение превосходило по яркости вспышку ядерного взрыва и продолжалось в течение нескольких минут. Свечение было зафиксировано приборами секретного военного аэродрома, расположенного недалеко от места происшествия. По тревоге с аэродрома было поднято и послано к месту происшествия пять истребителей, оснащенных современной техникой. Самолеты пропали. Прилагается докладная записка заместителя начальника аэродрома Малинина К. И.
К месту происшествия была выслана опергруппа во главе с генерал-лейтенантом Власовым Ф. К. На месте деревни КБ обнаружено пятно выжженной земли диаметром 3,5 км. От деревенских построек, растительности и плодородной земли не осталось ничего. Земля выжжена на глубину 1,5 метра и представляет собой однородную массу пепла. Переход от выжженной земли к нормальным участкам почвы резкий. Прямо у края выжженного участка растет трава. Пробы почвы на радиоактивность дали отрицательные результаты.
Люди пропали. На месте бывшей деревни обнаружен единственный живой человек. Абатуров Семен Панкратович. Примерно восьмидесяти лет. Житель КБ. Лицо старика сильно обгорело, но одежда на нем, хотя и изорвана,
Перейти
на страницу