Книга Балтиморов — страница 107
Тема
— Со времен Драмы.
— Что ты называешь Драмой?
Вопрос меня удивил:
— Я говорю о гибели Вуди и Гиллеля.
— Перестань говорить «Драма», Маркус. Нет никакой Драмы с большой буквы, есть разные драмы. Драма твоей тети, драма твоих кузенов. Драма жизни. Драмы были и будут, и все равно придется жить дальше. Драмы неизбежны. И по сути, не так уж они и важны. Важно то, как удается их преодолеть. Ты не преодолеешь свою драму, если и дальше не будешь праздновать День благодарения. Наоборот, она еще глубже будет затягивать тебя. Пора это прекращать, Маркус. У тебя есть семья, у тебя есть друзья. Я хочу, чтобы ты снова праздновал День благодарения. Обещай мне.
— Обещаю, дядя Сол.
Он закашлялся, глотнул воды. И продолжал:
— Я знаю, ты никак не можешь избавиться от всех этих историй о Гольдманах-из-Балтимора и Гольдманах-из-Монклера. Но в итоге есть только один Гольдман, и это ты. Ты праведник, Маркус. Многие из нас пытаются придать своей жизни смысл, но наши жизни имеют смысл, только если мы способны исполнить три назначения: любить, быть любимыми и уметь прощать. Все прочее — пустая трата времени. Главное, пиши. Потому что ты прав: все можно исправить и восстановить. Племянник мой, обещай мне восстановить нас. Восстанови Гольдманов-из-Балтимора.
— Но как?
— Соедини нас снова. Только ты можешь это сделать.
— Как? — снова спросил я.
— Ты найдешь как.
Я не совсем понимал, что он имеет в виду, но обещал:
— Я это сделаю, дядя Сол. Будь спокоен.
Он улыбнулся. Я склонился к нему, он положил руку мне на голову. И еле слышным, как ниточка, голосом благословил меня.
Назавтра было утро Дня благодарения. Я зашел к нему в комнату, но он не проснулся. Я сел рядом и положил голову ему на грудь. Лицо у меня было мокрое от слез.
Последний из Балтиморов покинул этот мир.
52
В середине августа 2012 года, через два дня после моего разговора с Патриком Невиллом, мне позвонила Александра. Она сидела в Гайд-парке, на террасе «Серпентайн-бара», что возле озера. Пила кофе, а у ее ног дремал Дюк.
— Я рада, что вы с отцом наконец поговорили.
Я рассказал ей обо всем, что выяснил. Потом сказал:
— И все-таки для Гиллеля и Вуди, несмотря на все, что между ними произошло, главным было счастье быть вместе. Ссора или разлука была для них непереносима. Их дружба простила все. Их дружба оказалась в сто раз выше Драмы. И я должен об этом помнить.
Я почувствовал, что она растрогана.
— Ты вернулся во Флориду, Марки?
— Нет.
— По-прежнему в Нью-Йорке?
— Нет.
Я свистнул.
Дюк навострил уши и вскочил. Увидел меня, ринулся ко мне со всех лап, распугав по дороге целую тучу чаек и уток, скакнул мне на плечи, и я повалился на спину.
Александра поднялась со стула.
— Марки? — вскрикнула она. — Марки, ты приехал!
Она бросилась навстречу. Я встал и обнял ее. Она прижалась ко мне и успела только шепнуть:
— Как же мне тебя не хватало, Марки.
Я сжал ее изо всех сил.
И мне показалось, что в воздухе пляшут смеющиеся лица кузенов.
Эпилог
Четверг, 22 ноября 2012 года,
День благодарения
Вот и закрывается эта книга — в День благодарения 2012 года, в Монклере, перед домом моих родителей. Я поставил машину в аллее. Мы с Александрой вышли и пошли к дому. Первый раз после смерти кузенов я праздновал День благодарения.
Я немного постоял перед дверью. Перед тем как позвонить, вытащил из кармана фотографию нас с Гиллелем, Вуди и Александрой в 1995 году в Оук-Парке и долго смотрел на нее.
Александра нажала на кнопку звонка. Открыла мать. Увидела меня, и ее лицо просияло.
— О, Марки! Я уж думала, ты не приедешь!
Она даже прикрыла рот руками, словно никак не могла поверить.
— Добрый день, миссис Гольдман. Поздравляю с Днем благодарения! — сказала Александра.
— Поздравляю, дети мои! Как хорошо, что мы снова вместе.
Мать обняла нас обоих и замерла, прижав нас к себе. Я чувствовал на лице ее слезы.
Мы вошли в дом.
Патрик Невилл уже приехал. Я тепло поздоровался с ним и положил на столик в гостиной перевязанную стопку бумаги, которую принес с собой.
— Это что? — спросила мать.
— «Книга Балтиморов».
Через год после смерти дяди я сдержал данное ему слово. Рассказал о Балтиморах и тем самым снова соединил их.
Накануне вечером я поставил в романе последнюю точку.
Почему я пишу? Потому что книги сильнее жизни. Они — самая прекрасная победа над ней. Они — свидетельства несокрушимой стены нашего духа, неприступной крепости нашей памяти. А когда я не пишу, то раз в год снова еду в Балтимор, останавливаюсь ненадолго в квартале Оук-Парк, а потом качу на кладбище Форрест-Лейн, чтобы опять встретиться с ними. Кладу камушки на их могильные холмы, чтобы и дальше выстраивать память о них, и обретаю себя. Вспоминаю, кто я, куда иду и откуда пришел. Сажусь на корточки рядом с ними, провожу рукой по их выгравированным именам, обнимаю их. Потом закрываю глаза и чувствую, что они живут во мне.
Дядя Сол, благословенна будь его память. Все стерто .
Тетя Анита, благословенна будь ее память. Все забыто .
Кузен Гиллель, благословенна будь его память. Все прощено .
Кузен Вуди, благословенна будь его память. Все восстановлено .
Они ушли, но я знаю, что они здесь. Теперь я знаю: они всегда будут жить в этом месте, что носит имя Балтимор, или Рай праведников, или попросту в моей памяти. Неважно. Я знаю, что где-то они меня ждут.
Вот, дядя Сол, дорогой мой дядя. Кладу перед тобой книгу, которую обещал тебе.
Все восстановлено.
Сноски
1
Хэмптоны ( Hamptons ) — фешенебельные курортные поселки Ист-Хэмптон, Саут-Хэмптон и др., давшие название местности на Лонг-Айленде, где они расположены. (Здесь и далее, кроме оговоренных случаев, — прим. перев.)
2
День ветеранов, День Мартина Лютера Кинга, Президентский день (англ.) .
3
Имеются в виду недорогие автобусы «джитни » (jitney) , в данном случае линия «Хэмптонс Джитни».
4
Команды, входящие в Национальную футбольную лигу, поделены на две конференции, внутри которых они состязаются в ходе чемпионата. (Прим. автора.)
5
Пустая бочка пуще гремит (англ.) . У. Шекспир. Генрих V, акт 4, сцена 4; перевод Е. Бируковой.
6
Комиссия по ценным бумагам и биржам — орган правительства США, осуществляющий функции надзора и регулирования рынка ценных
Перейти
на страницу