Кино для чайников — страница 60

Тема

был консультировать фильм, был в отъезде и попросил знакомого его подменить на первой встрече с группой. Знакомый его подменил и, уж не знаю, по собственному желанию или по стечению обстоятельств, подсидел.

Группе новый консультант нравился, тем более что обещал он сделать все и даже больше, включая то, что, на мой взгляд, в наших киноусловиях было априори невозможно. Я напрягся, напряг режиссера и продюсера, но меня успокоили.

Дело дошло до съемок, они начались в конце лета. Дело, кажется, пошло, но тут выяснилось, что снимать в написанном формате в наши сроки нереально. Новый консультант, обещавший все, что можно и что нельзя, ушел в глухой отказ, сообщив, что киношники хотят невозможного. Я взял сценарий и принялся выкидывать из него дописанные аттракционы, а заодно максимально упрощать те, которые были написаны изначально.

Но и в упрощенном варианте темпы съемок не позволяли придерживаться графика. Продюсер накинул съемочных дней и попросил уменьшить количество серий с десяти до восьми. Я схватился за голову. Выкинуть две вертикальные истории еще было можно, но что делать с горизонтальными линиями, которые плавно развивались на протяжении всего фильма и, получается, должны были либо скомкаться, либо каким-то волшебным образом переформатироваться?

Я сел переписывать. Для начала избавился от двух эпизодов, одним из которых были соревнования. И хотя класть этот эпизод на кульминацию было правильно, но мне уже давно стало ясно, что соревнований в фильме не будет. Затем я сломал себе мозг, но вырулил горизонталь. Вроде получалось неплохо.

В этот момент всплыла главная причина всех проблем. Внезапно выяснилось, что группа решила пойти на конфликт с режиссером. Хуже этого может быть только отсутствие режиссера на площадке, да и то еще вопрос, хуже ли.

Что-то менять было уже невозможно. Впереди была осень – время, когда все полеты встают на паузу. Надо было доснимать хоть как-то прямо сейчас, иначе фильм можно было отправлять в помойку вместе с потраченными силами, временем и средствами.

Я смирился. Но это был еще не конец. Через пару дней позвонил продюсер и выдал вишенку на торте:

– Надо убирать из последних серий героиню второго плана.

– В смысле? – не понял я.

– В прямом. Убери, пожалуйста.

– Как? Почему? – совсем ошалел я. – У нее там серьезная драматургическая нагрузка. Допустим, я переложу нагрузку на других персонажей, но она была все серии до этого – как я объясню, что героиня вдруг взяла и пропала?

– Как хочешь, так и объясняй, – ответил продюсер. – У нас нет актрисы и не будет. Она прошла голой по улице, уехала в больницу и проведет там ближайший месяц.

Я тихо сказал: «Хорошо». Повесил трубку и пошел вымарывать персонажа из последних двух серий.

Потом выяснилось, что восьмисерийный формат не очень интересен зрителю, и сериал переформатировали на четыре серии по двадцать минут. Он долго лежал в столе, но потом все-таки вышел – тихо, скромно, незаметно. Вопреки всему в нем даже осталось что-то милое, ироничное и лиричное – именно таким был сценарий.

Вопреки. В кино вообще все, что удается, удается, как правило, не «потому что», а «вопреки».

Говорит режиссер

Бесконечный бардак на площадке, как ни странно, очень многое проявляет в людях. Отношение к работе в кино – это почти всегда показатель «на-стоящности» человека. Много лет назад я снимал в Одессе. Снимал сцену, происходящую на перекрестке, четырьмя камерами. Они были расставлены на расстоянии не меньше трехсот метров друг от друга. И вот я бегаю между камерами, делаю какие-то правки и вдруг краем глаза замечаю, что рабочий площадки Олег все это время носит за мной мой режиссерский стул. Строго говоря, это входит в его обязанности. Но поскольку я все время передвигаюсь, это совсем не обязательно. «Олег, да брось ты этот стул где-нибудь, – говорю я. – Видишь же, что это бессмысленно!» И получаю ответ, который помню с тех пор уже много лет. «Знаете что, Андрей Викторович, у вас своя работа – у меня своя», – говорит он с достоинством.

Почти пятнадцать лет спустя меня снова занесло в Одессу на съемки. И я почти не удивился, что директором группы у меня был тот самый Олег. И она у него работала как часы.

Олег начинал в группе легендарного одесского директора Лены Дементьевой. Она как никто умела выбирать людей. За глаза ее называли «железная кнопка». Маленькая, с тихим голосом, она не производила впечатления человека, который в состоянии руководить огромной группой. До тех пор пока я не услышал, как она говорит проштрафившемуся: «Большое спасибо. Но в ваших услугах мы больше не нуждаемся». Тихо и безэмоционально. И обсуждению ее вердикт не подлежит.

Директор съемочной группы – это человек, который должен уметь ВСЕ. Абсолютно все, что только требуется во время съемок – от собачек до самолетов. И директор должен знать, где все это добыть. Сейчас эта должность называется исполнительный продюсер, но сути это не меняет. Знакомства директора простираются от кожвендиспансера до властных коридоров. Все это может понадобиться в любую секунду.

Мы прилетели в Одессу первый раз на знакомство с Леной буквально на три дня. Она не произвела на меня никакого впечатления. Я высказал опасение своему товарищу-продюсеру насчет того, потянет ли она наш проект. «Погоди, – сказал он. – Ты еще убедишься». И я убедился – буквально через пару дней.

Мы улетали в Москву, когда я внезапно обнаружил, что оставил паспорт в гостинице на столе. До отлета остается сорок минут. Метнуться в гостиницу я уже просто не успею. Я терпеть не могу таких ситуаций, злюсь на себя и на своего продюсера, который стоит рядом со мной у входа в аэропорт и беспечно курит. «Нужно что-то делать! Что ты стоишь?» – вопрошаю я. «Не волнуйся. Все делается», – улыбается он. – «Что? Что делается-то?» – «Подожди».

В этот момент звучит объявление по громкой связи о том, что рейс на Москву по техническим причинам задерживается на полчаса. «Повезло!» – радуюсь я. Продюсер смотрит на меня с нежностью и снисхождением: «Ты правда думаешь, что просто повезло?» – «Нужно, чтобы кто-то съездил в гостиницу!» – «Уже везут твой паспорт, Маша-растеряша».

В этот момент подъезжает машина, и мне вручают мой злосчастный паспорт. Мы идем на регистрацию, где девушка, смотря в паспорта, восклицает: «Так это мы вас ждем? Наконец-то!»

Лене даже не понадобилось выходить из дома, чтобы организовать спасение незадачливого режиссера. Впоследствии я спросил ее: «Как? Как тебе удалось организовать задержку рейса в такой огромной и сложной структуре, как авиаперевозки?» Лена улыбнулась и ответила: «Ты же

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *