Город серых цапель — страница 36
Тема
тянет друг к другу, он всё равно, по сути, изменяет жене – хотя у нас и нет… – Я осеклась, вспомнив наши подводные поцелуи. – Всё равно то, что должно произойти, происходит: она нас встречает, хотя живёт не в Плёсе, а у чёрта на куличках, и на богомолье регулярно не ходит.
Ирка внимательно меня слушала, и – несмотря на то что ей не хотелось в это верить, – казалось, принимала мою позицию как правдивую, искреннюю, невыдуманную.
– Ну и что с этим всем делать? – продолжила она на пару тонов ниже и присела напротив меня на диван. – Ты по одну сторону, я по другую – кто прав-то?
Я пожала плечами – тут ничего, кроме принятия, не посоветуешь, а такой совет злит нас обеих.
– Он мне платье подарил. Ты не поверишь – как у нашей «прапра».
Ирка недоверчиво подняла бровь:
– Да ладно! Это уже слишком. Настолько всё совпадать не может.
– Хочешь посмотреть? – Я сходила в прихожую, где бросила свёрток, развернула платье и приложила к груди.
Оно было мне впору. А в зеркале отражалась женщина, бесконечно похожая на танцовщиц из моих видений. Ирка оценила обновку:
– Тебе только венок сплести и можно через костёр прыгать!
– Похоже, пора мне снова становиться снежной королевой, – глядя на себя в зеркало, задумчиво изрекла я. – Поранилась о влюблённость ещё разок, можно и обратно в заморозку.
– А мне что делать, я вообще не понимаю. – Ирка закрыла лицо руками и повалилась на диван. – Твой путь мне не нравится. А другого я не знаю.
– Понимаю.
Наш разговор был прерван стуком в дверь.
– Может, это Юлия пришла нас проведать? – предположила я.
– Она сегодня днём уже заходила, пыталась меня накормить пирожками, – парировала Ирка.
Я закинула платье на плечо и пошла открывать. Ещё подходя к двери, я в окно увидела, что на крыльце стоит Иван.
Я замерла.
– Просто открой, не думай, – раздался его голос из-за двери. – Пара слов, и ты свободна.
Пара слов на деле оказались монологом, но благодаря тому, что мы с Иркой так успешно выплеснули свой гнев пятью минутами ранее, я слушала Ивана в состоянии некоторой расслабленности, как под анестезией.
Его речь содержала одну главную мысль, которую он и рассматривал с разных сторон: ему стыдно, и он не хочет, чтобы наши отношения закончились на такой постыдной ноте.
Я пыталась поинтересоваться, что на этот счёт думает его жена, но Иван резко пресекал любые мои вопросы и продолжал о своём: люди встречаются, люди общаются, люди расстаются, но каждый этап должен быть наполненным, живым и красивым. И, по его глубочайшему убеждению, финал нашей истории должен быть другой.
– Чего ты хочешь? – утомлённо спросила я и вспомнила, как орала тот же самый вопрос в окно.
Пасьянс складывался. Карты ложились на положенные им по схеме места.
– Одно прощальное свидание, – ответил он.
«Всего-то?» – усмехнулась я про себя. В таком то ли разморенном, то ли подмороженном состоянии я бы отдала ему почку, если б он попросил, – правда, не совсем ясно, зачем она ему. Но ради избавления от всего этого хаоса я бы, наверное, даже печень не пожалела.
– Договорились! – кивнула я. – Только… Опять же…
Я представила, как мы приходим в очередной ресторан, а там сидят очередные зрители моего позора: его жена или даже Татьяна – доброжелательная, но всё-таки наблюдательница, – или… кто угодно.
– Поехали, – отрезал Иван.
– Что, прямо сейчас?
– Да. И платье надень.
Это был не тот самый пляж Есипыча – к этому можно было подъехать и на машине. Но похож – можно сказать, один в один.
«Успокойся, все речные пляжи ночью похожи», – попыталась я вернуть себе здравый смысл.
На мне было то самое белое платье, и я решила, по Иркиной рекомендации, сплести себе венок, пока Иван подготавливал костёр и накрывал пикник. Сплести венок – но из чего? Мы посреди леса, и ни одного цветка не видно. Конечно же, из веток деревьев – абсурдный, дикий, хаотичный венок, который растреплется по плечам.
На краю песчаной отмели, где Иван организовал наше свидание, рос раскидистый дуб, и я, вспомнив детство, вскарабкалась по ветвистому стволу, чтобы нарвать веток. Это было чудесное ощущение: прочные, крепкие нижние ветви выдержали бы пятерых таких, как я. Дерево ощущалось надёжным помощником, который никогда не подведёт.
– Прости меня, – попросила я дерево, обрывая тонкие ветки с жёсткими дубовыми листьями.
Когда я вернулась к берегу, Иван уже разжёг костёр. Рядом на пледе были разложены закуски, стояла бутылка ароматной ягодной плёсской наливки и стопки толстого стекла, которые выглядели на природе настоящей роскошью.
– Отлично выглядишь, – улыбнулся Иван.
Я подошла к реке, чтобы проверить его утверждение. Сбросила туфли, вошла по щиколотку в воду. Из водной глади на меня глянула такая далёкая и вместе с тем такая близкая женщина в белых одеждах, которая почему-то прижимала руки к груди, будто пытаясь отогреть вновь замороженное сердце. Над ней горели звёзды и поднимался серп новой луны.
Иван обнял меня со спины. Его руки сомкнулись у меня на талии. Мы молча стояли и смотрели на едва заметный плеск речных волн и на отражение месяца в ряби.
– Где-то в камышах прячется та самая большая рыба, помнишь? – прошептал он мне в ухо.
Я повернулась к нему и посмотрела в глаза: в них сияла чистая радость, не замутнённая ни прошлым, ни будущим. Чистая, синяя речная вода – здесь и сейчас.
За его спиной разгорался костёр, с каждой минутой набирая мощь.
– Ты когда-нибудь прыгал через костёр? – спросила я.
Иван покачал головой, а я заявила:
– Хочу попробовать.
Я разомкнула его объятия и пошла к огню. Как моя «прапра» это делала? Костёр выглядел опасным, языки пламени взметались высоко. Я по привычке стала планировать пути отступления: если я прыгну, и подол загорится, то надо сразу бежать в реку? А если не успею? Как быстро огонь съест платье? Почему ни в одном фильме, где показывают прыжки через костёр, не было инструкции, что делать в случае возгорания?
Тут ко мне подошёл Иван и протянул стопку наливки:
– Для храбрости!
– Спасибо, – кивнула я. – Издалека это казалось намного проще.
– Хочешь, прыгнем вместе?
Мы выпили, и я почувствовала, как по груди разливается тепло наливки, освобождая дыхание. Иван взял меня за руку:
– Готова?
– Давай отойдём подальше…
– Снимай туфли, это надо босиком. – Иван первым скинул кроссовки.
Мы переглянулись. Его глаза сияли чистым детским озорством, но сейчас это был уже не тот растерянный мальчик, которого я звала плавать. Внутри этой детской радости светилась подлинная
Перейти
на страницу
Последние отзывы
20.09.2026
Сама природа говорит нам - любите, пока можете любить и пока молоды!