Год черной тыквы — страница 7

Тема

– Талоны давай! – прошипел я, чувствуя, как горит исполосованная плёткой спина. – Чем скорее получу вольную грамоту и переберусь в Город, тем реже твою рожу видеть буду!

– Сам с Барятиным решил дело иметь, а теперь ноешь как баба! – отозвался Влас и бросил тряпичный свёрток мне под ноги, а опоссум хищно разинул пасть в мою сторону. – В следующий раз остальное получишь. Чтоб больше было интереса разнюхивать то, что поручено.

Я зло выдохнул, но спорить не стал. Плевать. Значит, выкуплюсь после нашей следующей встречи, а сейчас нет смысла тратить на выбивание оставшихся талонов силы и время. Я подобрал свёрток, развернулся на пятках и вышел из дома, мечтая оказаться подальше от сволочного Власа с его вонючим опоссумом, да и в целом от проклятого острова. А для этого мне нужно было срочно найти хоть что-то, связывающее Барятина с Хеймом.

«Или… сделать вид, что нашёл?»

Мысли лихорадочно заметались в голове, пока я обдумывал новую идею. От меня ведь не требовалось лично поймать убийцу жены купца. Этим дальше будет заниматься Влас. Моей задачей было разузнать всё, особенно среди местного сброда, в Норах или среди пьянчуг в кружале. Найти зацепки, ниточки, которые могли бы привести к чему-то или кому-то. Островной каратель не смог бы сделать этого сам, не привлекая внимания. Так что я вполне мог наплести Власу что-то мутное про одного из местных, который ведёт себя подозрительно. Каратель пусть дальше разбирается – а я тем временем буду уже на полпути к Гарде, оставив за спиной Мост Костей.

«Нужен кто-то подозрительный… Например, девушка-охотница, которая в одиночку бродит по Хейму и прыгает с оплавленных крыш? Хм-м-м, а ведь неплохой вариант…»

Глава 4 Йонса

Йонса Гранфельт. Город, остров Хейм

Захлопнув дверь, я прислонилась к ней спиной и обхватила себя руками.

«Дома! В безопасности!»

Норный парень, который довёл меня до Мучного переулка, что-то выкрикнул снаружи, но я не прислушивалась. Не до него сейчас! То, что произошло со мной в Руинах…

– Йони, это ты, милая? – Мама вышла в сени, отряхивая руки от муки. – Чего так долго? Я ждала тебя раньше.

– Эм-м… По Городу прогулялась.

– После мовни[1]-то? Напаренная? В дождь? – недоумевала мама.

«И точно же!» – Я спешно спрятала за спину измазанные в земле ладони.

– А Глаша? С тобой гуляла?

– Вроде того, – ляпнула я невпопад, радуясь, что потёмки сеней скрывают последствия моего странного возвращения с Лило из Нор. Я боком стала продвигаться к своей горнице. – Пойду спать. Устала я…

Мама пробурчала что-то про неугомонную молодёжь и ушла обратно на кухню. А я рухнула на лежанку, пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли.

– Зори рассветные, что за напасть со мной приключилась?

Я пощупала свой лоб, но жара не было, однако от рук неприятно пахло грязью. Повезло ещё, что сезон едких дождей только-только начинался, а иначе можно было и вовсе получить раздражение или ожоги.

«Но дело-то не в дождях сейчас!»

Перед внутренним взором возник иноземный каратель с непривычно длинной гривой волос и гаденькой ухмылкой.

«Кто он такой? Почему пристал именно ко мне? Спутал с колодницей? Но ведь и я помню на себе серые штаны, будто я какая-нибудь носильщица из Нор. Ерунда несусветная».

Так и не найдя ответов, я повернулась на другой бок и уставилась на стену. Бороздки на панцирных пластинах уже не образовывали ровные пятиугольники, как раньше. Теперь в фигуры добавились новые линии – трещины, которых от сезона к сезону становилось всё больше. А это значит, что скоро наш дом начнёт пропускать едкую влагу. Сколько он ещё простоит? Сезон, может два? В былые времена отец не допускал подобного: следил за стенами, менял износившиеся фрагменты, всё делал сам. Но теперь его нет.

Мама – лучшая булочница в Городе, я – неплохая охотница, но вместе мы ни рожна не смыслим в строительстве. Вроде и талоны у нас есть, но, когда мы в прошлый раз приглашали строителя… Ох, даже вспоминать тошно его лапы на маминой заднице. Хорошо хоть она его скалкой огрела. С этими колодниками из Нор очень сложно вести дела, ведь по сути они преступники без понятия о морали, что бы там ни говорили.

«Хотя, надо признать, с Лило мне сегодня повезло. Похоже, именно он спугнул карателя. Ещё и до дома довёл».

Образ колодника со странным именем и такими же странными глазами расплывался в памяти. Что именно с ним было не так – никак не получалось вспомнить.

«Надо будет выяснить и про Лило, и про карателя. Найти Глашку и расспросить её о том, куда мы, скилпад задери, ходили после мовни. Но первым делом умыться. Завтра».

Вода тонкими струйками стекала с мокрых волос, казавшихся теперь совсем тёмными, по шее и по выступающим лопаткам, скользила вдоль позвоночника и очерчивала узкие, но крепкие мужские ягодицы, к одной из которых прилип листок от веника…

– Да подвинься ты, мне не видно! – Глашка сильно пихнула меня локтем.

Я охнула от неожиданности. Слишком громко.

Парень замер с ушатом воды, который намеревался на себя опрокинуть, чуть склонил голову набок, будто прислушиваясь. Мы с Глашей переглянулись. В её ореховых глазах плясали демонята, на щеках играл румянец, а губы подрагивали.

«Ох нет! Нет-нет-нет!» – взмолилась я, зная подругу.

Миг. Другой.

– Пха! – взорвалась она, словно дикая тыква. – Ахаха!

Я первая соскочила с лавки под маленьким оконцем, дёрнула за рукав Глашку, которая, не таясь более, хохотала во весь голос, даже медальон на её груди весело подпрыгивал в такт смеху. Мы обогнули баню, прошмыгнули мимо входа, слыша, как хлопает внутри дверь парной.

– Зори рассветные! – взвизгнула я, – Глашка, быстрее! Он же сейчас выйдет!

Мы еле успели выскочить за забор, огораживающий двор бани, и присесть. Сквозь щели мы видели, как распахнулась дверь, но закаменелое, оплавленное дождями древнее дерево закрывало обзор на человека.

– Любимка – на заду травинка! – проорала Глаша и, пригнувшись, ринулась вдоль забора.

– Да ты совсем, что ли?! Он же нас узнает!

Но смех разбирал меня сильнее, чем беспокойство. А потому, когда мы добрались до дома Глаши, у меня от смеха болел живот, а из глаз лились слёзы. Хохотнув особенно громко, я моргнула и обнаружила над головой привычный потолок своего дома, не Глашкиного.

Утро пробивалось тягучим светом сквозь щели ставень.

Сон… всего лишь сон, возродившийся из давнего воспоминания. На самом деле в тот день далеко убежать нам не удалось. Мы столкнулись с моим папой, который отчихвостил нас за безобразное поведение. Мол, где

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *