Эдгар По в России — страница 78

Тема

для учебной надобности студентов, у Третьего отделения свой собственный интерес. Есть у них строжайший приказ от государя — тщательно выяснять, откуда там появилось тело? Нет ли преступления какого? По правилам, могут усопших женщин больницы передавать, при условии, что родня возражать не станет. А все потому, что уже лет с десяток, в европейских журналах печатают мерзкий пасквиль — мол, будучи в России, стал свидетелем такого факта — пропала у моей домовладельцы горничная, ночь ее нет, день нет. Обратились в полицию, а там хохочут — загуляла девица, ищите сами. А когда брат пропавшей кинулся искать девушку по моргам да по больницам, то обнаружил оную в анатомическом театре — она уже на столе лежит, приготовлена к вскрытию. Профессора плечиками пожимают — мол, купили вчера у нижних чинов полиции незадорого, а что такого? Девушка, судя по всему, была задушена день-два назад. Ежели сама полиция покойницу продала, значит, все законно. И жаловаться некому да и не на кого. Родственники девушки молчать будут, хозяйка тоже, потому что боятся.

Вот из-за таких мерзопакостных анекдотов в Европе думают, что в российской полиции одни мерзавцы да христопродавцы служат, а это, сами понимаете, на все государство наше черное пятно накладывает.

Я эту историю первый раз услышал лет так… уж не упомню сколько назад, будучи в Париже. У нас в ту поры и анатомических театров-то не было, а иностранцы уже верили. Как-то не поленился, полистал европейские журналы — ну, точно, каждые десять лет кто-нибудь да описывает этот случай, с непременным уведомлением, что сам автор тому свидетель. Не удивлюсь, что еще не один раз мы о том услышим или прочтем[26].

Но на всякий случай попросили господина Ишервуда отъехать на родину. Сегодня мумии собирает, статуи лепит, а завтра начнет могилы копать? Сам не додумается, так другие сумеют — дуростям на Руси учатся быстро. Говорил Ишервуд, что лекарство он против смерти ищет — вон, почти нашел. Нашел, так и слава Богу, пусть теперь англичане бессмертными становятся, а нам не нужно. И из могил никого не надо поднимать, пусть на белом свете живые люди живут. Не шибко он хотел уезжать — нигде докторам такие деньги не платят, как у нас, но уж очень вежливо его попросили, отказывать нельзя. С таможни давеча отписали, что аглицкий доктор выехал через Ригу, при себе имел воз имущества — мебель, ковры с картинами, про все барахло и не упомню. Запомнил только, что была у него при себе «голова мертвого старика» — во как! Дескать, везет для научных целей. Покачали таможенники собственными головами, доктора выпустили, ибо к вывозу «головы стариков» не запрещены.

Все проверили обстоятельно. И дом доктора, что на Васильевском острове, посетили, и другой дом, где он коллекции свои прятал. Бревна обгорелые разобрали, головяшки растащили, все, что осталось, аккуратно разложили и осмотрели. Ну, что тут можно сказать? Не все сгорело, кое-что уцелело — мумия египетская, например, одна штука. Короб слегка с краев обгорел, сам фараон целехонек — в кунсткамеру сдали, пусть там лежит, время придет, изучит кто. Три трупа отыскали, так старые уже, в формалине замочены, их потом схоронили, а мертвых девок, что «как живые лежали», как не искали, не обнаружили. Потом уже, после отъезда Эдгара По, еще разок пепелище прошерстили, вот тут и отыскались «девки» — скульптуры алебастровые, одна слегка битая, а две целые. Копоть отмыли, ахнули — ну, точно, как живые! Верно, господин Ишервуд на досуге скульптуры мастерил и раскрашивал! Доктор — великий умелец, коли из алебастра такое чудо сумел сочинить.

А ведь я что-то подобное видел — не из алебастра, из воска. Кажется, в Париже, на бульваре де Тампль. Слышал, в Лондоне целый музей восковых фигур открылся, надо бы съездить. Жив буду, обязательно посмотрю.

Из-за доктора и другой клубок размотали. Выяснилось, что мистер Ишервуд публичный дом обслуживал, начали уже и по борделю тому землю рыть. Много там чего интересного накопали. До доктора, впрочем, особого дела никому уже и не было. Российские законы, хотя и не разрешают проституцию, но смиряются с ее существованием. И наказание скорее символическое — полгода заключения в Арестном доме как самой девке, так и своднику. Дело-то дрянь, выеденного яйца не стоит, но всплыли кое-какие обстоятельства, из-за которых пришлось самого государя побеспокоить. Выяснилось, что хозяином публичного дома состоял бывший гвардейский офицер, выгнанный из полка за казнокрадство. Допросили его с пристрастием, старые розыскные листы подняли — ну и ну! Тут тебе и поджоги, и убийства. А коли дело дворянского сословия касается, то решение по нему должен сам государь принимать. Хмыкнул Николай Павлович да приказал лишить негодяя не только чинов и званий, но и фамилии, чтобы на каторге пращуров своих не позорил! Не поленился государь-император, допросные листы прочитал, где агенты девиц опрашивали и велел девок непотребных в Арестный дом спровадить, как по закону положено. Не всех, а четырех, которые добровольно к содержателю своему пришли. Пятая, назвавшаяся Анной Беловой, дворянской воспитанницей, государя наособицу заинтересовала. Поинтересовался он у Александра Христофоровича — что за девка такая да откуда взялась? А у того уже все ответы были готовы — незаконнорожденная дочь вдовы статского советника, проданная в притон единоутробным братцем, ротмистром кавалергардским. У нас ведь в России как? Ежели Третье отделение хочет ответы на вопросы найти, оно их найдет. Отыскали старушку, что у вдовой советницы роды принимала, и священника, что девочку Аню крестил, и соседей-помещиков, сызмальства помнивших воспитанницу Наталии Трофимовны. Соседи-то думали, что воспитанница после неудачи со свадьбой отбыла за границу нервы успокаивать да там потом замуж вышла — им так господин ротмистр сказал, а они и поверили. Ну почему бы и не поверить? Прочитал все это государь, помутнел взором да призадумался — как тут и быть? С точки зрения Судебного уложения законов никаких не нарушено. Числилась девка воспитанницей, из крепостных, тут господин ротмистр в своем праве был. Имеет право хозяин своих крепостных продавать, на то он над ними и поставлен. А вот с точки зрения других законов — нравственных и божественных — единоутробную сестру продать — это уже никуда не годится. И решил государь отдать сей скользкий вопрос на рассмотрение господ офицеров кавалергардского полка, в котором господин ротмистр служит. Верно, лучше бы государь его к каторге приговорил — все не так стыдно бы было, потому как после офицерского собрания ушел он домой, застрелился.

Вот так вот, зло вроде бы наказано, но

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *