Дневник мамы первоклассника — страница 42
Тема
ленту. Как я ненавидела эту ленту!
– Да, а помните, тогда готовых бантов не было! – воскликнула мама-отличница. – Из ленты на нитку надо было собирать! Ой, сколько я тогда их нашила! Если лента длинная – то и бант большой.
– Как я плакала от этой фотографии! – продолжала вспоминать мама-активистка. – Я была в очках, таких, в жуткой оправе… Хорошо еще, что они блики давали – фотограф мучился, мучился и велел их снять. Как же я была счастлива! Но фотография все равно ужасной получилась. Фартук белый, я сама – бледная блондинка. Фото – черно-белое. Ужас!
– Оля, что ты там попой пол вытираешь! В белых колготках! – запричитала бабушка.
– Ой, а помните наши колготки? – встрепенулась активистка. – Это же ужас. Все время сползали.
– Да-да, – подхватила мама-отличница, – и в зацепках. Как сядешь на стул, обязательно за гвоздь зацепишься. Так и ходишь с ниткой. У меня были коричневые, зеленые и бордовые.
– А у меня красных десять пар на год, – сказала активистка, – другого цвета в магазине не было.
– А зимой – шерстяные, – охнула от воспоминания мама-хорошистка, – чесались ужасно!
– Точно! Точно! И у меня такие же были!
– А помните, помните баранки? – подхватила еще одна мама.
Детей отвели завтракать, а мы, родительницы, сидели на партах дружной кучкой и, перебивая друг друга, делились общими воспоминаниями.
– Какие баранки? – не поняла активистка.
– Ну, баранки… Косу заплетаешь и в баранку. Или две баранки, когда мама на работу не спешит…
– У меня это кольцо называлось. Два кольца над ушами.
– Красиво же. А моей не нравится. Говорит, так не ходят.
– Да, помню, я просила маму не отстригать косу, чтобы баранка большая получилась!
– Ой, а я застревала всегда в платье, когда надо было на физру переодеваться. Стягиваешь через голову и застреваешь бантом и кольцами, пока учительница не вытащит!
– И я тоже застревала!
– А у мальчишек всегда брюки короткие были! По щиколотку!
– Конечно, их же на несколько лет покупали.
Пора было расходиться, но никто не спешил. Мамы обменивались телефонами, которыми не обменялись в течение года. Никто не скандалил, не ругался. Все обнимались, целовали и тискали чужих, подвернувшихся под руку детей. Дети носились по классу, валялись на полу, Антон обнимался с Машей, Вася пытался поцеловать Настю и Лизу одновременно, Илья тянул Лизу за руку, чтобы тоже поцеловать.
– Ой, она у вас такая красотка! – доносилось с разных концов класса.
– А у вас такая молодец!
– Мальчик такой замечательный. Он мне сразу понравился!
– А ваш такой самостоятельный!
– Да не переживайте вы из-за этих контрольных! Их еще столько будет! Она же умничка!
– Давайте поблагодарим Светлану Александровну! – предложила активистка.
Мы хлопали в ладоши, кричали «спасибо!» и все дружно хотели ее обнять и расцеловать. Потом опять аплодировали и кричали «Поздравляем!», выяснив, что у Илюши день рождения.
Дружной гурьбой вывалились из класса. В школе вкусно пахло пирожками.
– Пирожки, как в детстве, – сказала я.
– Идите скорее, их в это время из печки достают, – посоветовала активистка, – берите с капустой.
Я и еще несколько мам побежали в столовую за пирожками. Набрали и с капустой, и с картошкой, и сладких. Выходили из школы, прощаясь с набитым ртом: «До швиданья, ушачи». Пирожки были теплые, мы ели их по дороге домой. Смеялись, шлепая повидло на грудь…
Перейти
на страницу