Девочка и цунами — страница 59

Тема

потом Юки светит фонариком в сторону звука, и в луче света на них моргает енот, который тут же удирает в темноту, сжимая что-то в пасти.

Снаружи небольшого магазинчика-комбини валяется связка газет, раскисших от дождя и ветра. Когда Юки наклоняется, то замечает, что дата на страницах – 11 марта 2011 года.

– Как там радиация?

– Уже получше. Если повернем направо, будем идти мимо общественного центра. Оттуда уже вывезли радиоактивную почву.

– Мы уже выбрались из зоны заражения?

– Не совсем. Но почти. – Така смотрит на часы. – Боже, три тридцать утра.

Темнота под кронами деревьев гуще, но с каждым часом звезды на востоке начинают тускнеть.

Така осматривается.

– Ты в норме? – спрашивает Така.

– Ага.

– О чем думаешь?

– Така, это ты был?

– Ты про что?

– Это ты закопал на холме коробку и поставил ветрячок? Когда был в зоне в прошлый раз?

Она поднимает взгляд на худое лицо спутника, но тот отворачивается к деревьям.

– Конечно нет.

– Честно?

Така снова смотрит на нее, но в тени сосен лицо разглядеть сложно.

– Откуда мне знать, где все это найти и закопать?

– Может, когда дедушка тебе звонил, то что-то про это сказал?

– Нет, я совсем об этом не знал. А что за прикол с ветряком?

– У дедушки в саду торчал абсолютно такой же.

– Знаешь, их ставят в память об умерших детях. Когда-нибудь была на севере у Осореямы? Там жутко мрачный пейзаж, а на его фоне крутится куча ветряков – для ушедших ребят.

Юки резко тормозит.

– Я всегда думала, что его воткнули в саду, чтобы радовать меня мелкую. Но он был для кое-кого другого.

– В смысле?

– Долгая семейная история, потом как-нибудь расскажу.

Все складывается: кокэси, приятель по играм из детства – дзасики-вараси, – погибший в младенчестве дядя, ветряк. Получается единая картина. И Мальчик-Волна в нее вписывается.

– Юки, можно взять тебя за руку?

Девочка поднимает брови:

– Зачем? Испугался?

– Нет, глупышка. Потому что мне нравится, какая ты.

– Тогда хорошо.

Когда Така берет ее ладонь в свою, становится теплее, и ребята идут дальше, поглощенные своими мыслями, и океан становится все ближе, а первые лучи начинают проклевываться сквозь ветви деревьев. Юки сжимает ладонь спутника.

– Така, у нас получилось.

– Хорошо, что мы нашли папино такси, но…

– На душе стало легче?

– В каком-то роде. Не совсем. Знаешь, в шахматах иногда делаешь элегантный ход и думаешь: «О-о-о, вот оно!» – и все получается. А тут… кавардак.

– Кавардак?

– Может, мне немного лучше. – Он ловит ее взгляд. – А тебе полегчало?

– Понимаешь, я надеялась, что дедушка будет вот прямо тут. Он как будто звал меня месяцами.

– Ты же видела те силуэты, да? Скажи, что да, или я решу, что рехнулся.

– Видела.

– А что насчет папиного такси? Оно же правда ездило?

– Я его видела, – заверяет Юки и еще раз крепко сжимает его руку. – Всего на мгновение.

Через пятнадцать минут они доходят до знакомого Юки перекрестка. Справа прибрежная дорога сбегает к разрушенной части трассы и дому Хара, а слева стоят город и порт Осомы. Снова слышны раскаты волн, восход окрашивает горизонт, а через секунду в поле зрения появляется океан. Взгляд Юки скользит по лучам, собирающимся на поверхности воды, а потом быстро перескакивает на Осому.

– Надо обойти пункт охраны, – напоминает Така. – Возвращаемся в лес.

Впереди маячит темный силуэт святилища Инари, неярко светятся алым тории, а один из лисов-стражей у входа валяется на боку, пока второй пристально глядит на путников под доносящиеся справа вздохи океана.

– Давай заглянем в храм, – негромко предлагает Юки. – Если нас поймают, то не страшно. Мы с дедушкой заходили сюда за день до всего, что случилось, и он хотел вернуться. Выполним его пожелание.

– У меня нет сил спорить ни с кем из Хара, – устало улыбается Така. – Если хочешь – ладно, так и быть.

Когда они подходят ближе, то видят, что на верхнюю ступеньку положили несколько свежих букетов. Рядом – еле заметные фото, укутанные в шуршащий целлофан, бутылки воды и саке, штук пять ярких мандаринов-микан, сверкающих среди подношений, будто яркие оранжевые солнышки.

Биение моря становится громче, сливается со стуком сердца Юки.

Она наклоняется рассмотреть фото, и на нее глядят лица пропавших без вести и погибших: мальчик и девочка, мужчина средних лет, с широкой улыбкой восседающий на мотоцикле, два старика и седая женщина – у последних трех снимки отдельные, и каждый из стариков строг и полон достоинства.

Така складывает руки в молитвенном жесте и закрывает глаза; Юки делает то же самое, опускаясь в низком поклоне.

Она думает о том, как дедушка остановился тут в свой последний вечер, о странном выражении на лице Дзиро и представляет, что тот теперь где-то далеко в океане. Или смотрит на нее с небес. Или медленно идет за ней и Такой.

Никогда не ставь слова «воображение» и «просто» рядом.

Юки поднимает голову. Свет над морем стал ярче, и водная гладь окрашивается в привычные оттенки нежного бирюзового и голубого, отражая лучи, а алые ворота-тории обрамляют ее, немного размытые оттого, что в глаза дует ветер.

Девочка оглядывается и видит…

…строго глядящего на нее лиса-стражника…

…облако Такиных кудрей, развевающихся на ветру, губы парня, шевелящиеся в молитве или беззвучной речи…

…качающиеся, колыхающиеся сосны и дорогу, ведущую к утесам и дому…

И дедушку, застывшего по центру асфальтового полотна, – совсем как настоящего.

Дзиро стучит по дороге тросточкой, сверкая серебристыми кроссовками, а потом улыбается и указывает рукой на дальний угол храма. Юки сразу понимает, что нужно сделать.

Она рвется вперед, стягивая со спины рюкзак, и вытаскивает пластиковый ветрячок.

– Ты что делаешь? – окликает Така, бросаясь за Юки следом.

– Отправляю мальчика домой.

– Чего?

– Его место здесь. С дедушкой. У моря.

Юки достает выцветшего кокэси с голубыми волосами из кармана и долго и пристально смотрит на мальчика. Волны, омывающие его ноги, едва заметны в утреннем свете, а выражение его лица спокойное: уголки глаз и рта чуть приподняты, словно он вот-вот улыбнется.

– Бабушка и дедушка оставили его под студией, – рассказывает Юки. – А потом, в детстве, я с ним играла. С дзасики-вараси, понимаешь?

– Правда?

– Оставим его тут.

– Не хочешь забрать с собой?

– Нет. Ему надо быть тут. Подержи его.

Юки залезает на верхнюю ступеньку, а потом карабкается на камень, служащий опорой для колонн, удерживающих крышу.

– А теперь давай его сюда.

Девочка аккуратно берет куклу, поднимается на цыпочки и ставит кокэси на балку так, чтобы уберечь от ветра и любопытных зевак. С его поста даже видно кусочек океана.

Она убеждается, что кукла стоит хорошо и

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *