Чернее черного — страница 109
Тема
и не чаялся. Живучая ты падла, Семен. Я говорил, что шансы на успех и неудачу примерно равны?
– Говорил, – еще не придя в себя и не понимая, что случилось, отозвался Семен.
– Так я наврал, – вымученно улыбнулся колдун. – В книгах сказано, шанс один на тьму и на тьму тем. А тебе повезло. Не знаю как, но повезло. То ли Господь сжалился, то ли Сатана пошутил. Позже поймешь. Теперь ты вурдалак, оживший мертвец, вурдалачьим зовом поднятый из могилы и проклятый во веки веков.
– Вурдалак, – неверяще выдохнул Семка, попытался выползти из могилы, но что-то мешало – он продрал слезящиеся глаза и сдавленно захрипел. На холмике, насыпанном Драганом, лежала Любава. Маленькая, красивая, мертвая. В застывших глазах отражались звезды и черные облака.
– Зачем? – засипел Семен. Его повело.
– Невинная кровь, – едва слышно отозвался Драган. – Да только мало ее. Невинная кровь, а еще жизнь, разменянная на смерть. Ты ожил, она умерла. И грех этот мы с тобой поделим напополам. Ты запомнишь жертву маленькой девочки. Когда захочешь сделать худое, закроешь глаза, и она будет стоять перед тобой. Как напоминание, как совесть, как крест. И если все пойдет по задуманному, жизнь одной спасет тысячи.
– Как? – простонал Семен.
– Отныне ты будешь молить Бога о прощении, – голос Драгана был страшен. – Он будет глух, но ты будешь молить, каждый день, каждую ночь, помня о своих детях, что были убиты, помня о чужих детях, что убил ты. Помня о Любаве и остальных. Все это не должно быть зря. Помнишь, я сказал, что этот мир полон чудовищ?
– Помню, – отозвался Семен.
– А знаешь, чего боятся чудовища? Чудовища боятся чудовищ страшнее себя. А ты теперь чудище мерзкое и ужасное, на зависть другим. Я не просто так выбрал тебя: в тебе остались жалость и сострадание, их не смогло выжечь даже перерождение в упыря. И теперь ты, вурдалак, тварь без чести и жалости, печалишься над маленькой девочкой. Значит, я не ошибся. Ты станешь Заступой, как я и подобные мне. Пусть чудовища боятся, Семен.
– А если не захочу? – сжал кулаки Семен. – Если примусь убивать?
– Тогда в жизни моей многогрешной появится смысл. – Драган посмотрел ему прямо в глаза. – Сыскать тебя и загнать обратно в могилу.
Семен выполз из земли и припал на колени рядом с Любавой. Синеватый свет оскаленной Скверни наполнял силой его мертвое тело. Суставы щелкали, хрустел позвоночник, голова была на диво ясная, мысли бежали легко. «Вернись, безымянный», – стучало в висках. В тот полночный час на проклятом погосте окончательно умер Семка Галаш, крестьянин-землепашец, любящий муж и отец. Вместо него родился кто-то другой. И этот другой, с иным именем и иными мечтами, сделал свой выбор на могиле без креста среди черных лесов.
– Так что скажешь, Семен? – обронил в пустоту Драган.
– Не Семен я боле, – отозвался вурдалак, поднимаясь навстречу луне. – Забудь о нем и не вспоминай. Жизнь моя рухнула, утонула в яме гнилой, Рухом Бучилой отныне зовусь.
Примечания
1
Прочитать об этом вы можете в повести «Все оттенки падали», вошедшей в первую книгу о приключениях Руха Бучилы «Заступа: Все оттенки падали».
2
Старая русская мера веса. Один берковец равен десяти пудам.
3
Прясло – часть изгороди от столба до столба, участок крепостной стены между башнями.
4
Об этих событиях рассказано в повести «Ночь вкуса крови», вошедшей в книгу «Заступа: Все оттенки падали».
5
Тюрьма в Древней Руси, деревянный сруб, использовавшийся для содержания узников.
Перейти
на страницу