Человек из СССР — страница 2

Тема

вещь — ноги.

И с вином не повезло. Мне навязали партию — будто по случаю. Оказывается…

Входит Таубендорф. Он в шляпе, без пальто, худой, с подстриженными усами, в очень потрепанном, но еще изящном смокинге. Он остановился на первой ступени, потом стремительно сбегает вниз.

(Встал.) Здорово, Коля!

Фу ты, как хорошо! Сколько зим, сколько лет! Больше зим, чем лет…

Нет, всего только восемь месяцев. Здравствуй, душа, здравствуй.

Постой же… Дай-ка на тебя посмотреть… Виктор Иванович, прошу жаловать: это мой большой друг. Ошивенский. Айда в погреб, Федор Федорович.

Ошивенский и Федор Федорович уходят в дверь направо.

(Смеется.) Мой шеф глуховат. Но он — золотой человек. Ну, Алеша, скорей — пока мы одни — рассказывай!

Это неприятно: отчего ты волнуешься?

Ну, рассказывай же!.. Ты надолго приехал?

Погодя. Я только с вокзала и раньше всего хочу знать…

Нет, это удивительно! Ты чорт знает что видел, что делал, — чорт знает какая была опасность… и вот опять появляешься — и как ни в чем не бывало!.. Тихоня…

(Садится.) Ты бы, вероятно, хотел меня видеть с опереточной саблей, с золотыми бранденбургами? Не в этом дело. Где живет теперь моя жена?

(Стоит перед ним.) Гегелыптрассе, пятьдесят три, пансион Браун.

А-ха. Я с вокзала катнул туда, где она жила в мой последний приезд. Там не знали ее адреса. Здорова?

Да, вполне.

Я ей дважды писал. Раз из Москвы и раз из Саратова. Получила?

Так точно. Ей пересылала городская почта.

А как у нее с деньгами? Я тебе что-нибудь должен?

Нет, у нее хватило. Живет она очень скромно. Алеша, я больше не могу, — расскажи мне, как обстоит дело?

Значит, так: адрес, здоровье, деньги… Что еще? Да. Любовника она не завела?

Конечно, нет!

Жаль.

И вообще — это возмутительный вопрос. Она такая прелесть — твоя жена. Я никогда не пойму, как ты мог с ней разойтись…

Пошевели мозгами, мое счастье, — и поймешь. Еще один вопрос: почему у тебя глаза подкрашены?

(Смеется.) Ах, это грим. Он очень туго сходит.

Да чем ты сегодня занимался?

Статистикой.

Не понимаю?

По вечерам я здесь лакей, — а днем я статист на съемках. Сейчас снимают дурацкую картину из русской жизни.

Теперь перейдем к делу. Все обстоит отлично. Товарищ Громов, которого я, кстати сказать, завтра увижу в полпредстве, намекает мне на повышение по службе — что, конечно, очень приятно. Но по-прежнему мало у меня монеты. Необходимо это поправить: я должен здесь встретиться с целым рядом лиц. Теперь слушай: послезавтра из Лондона приезжает сюда Вернер. Ты ему передашь вот это… и вот это… (Дает два письма.)

Алеша, а помнишь, что ты мне обещал последний раз?

Помню. Но этого пока не нужно.

Но я только пешка. Мое дело сводится к таким пустякам. Я ничего не знаю. Ты мне ничего не хочешь рассказать. Я не желаю быть пешкой. Я не желаю заниматься передаваньем писем. Ты обещал мне, Алеша, что возьмешь меня с собой в Россию…

Дурак. Значит, ты это передашь Вернеру и, кроме того, ему скажешь…

Ошивенекий и Федор Федорович возвращаются с бутылками.

Алеша, они идут обратно…

…что цены на гвозди устойчивы… Ты же будь у меня завтра в восемь часов. Я остановился в гостинице «Элизиум»{4}.

Завтра что — вторник? Да — у меня как раз завтра выходной вечер.

Отлично. Поговорим — а потом поищем каких-нибудь дамочек.

Барон, вы бы тут помогли. Скоро начнут собираться. (Кузнецову.) Можно вам предложить коньяку?

Благодарствуйте, не откажусь. Как отсюда пройти на улицу Гегеля?

Близехонько: отсюда направо — и третий поворот: это она самая и есть.

(Разливая коньяк.) Гегельянская.

Да вы, Виктор Иванович, знакомы с женой господина Кузнецова.

Позвольте представиться.

Ошивенский. (Пожатие рук.) Ах! Простите, это я нынче молотком тяпнул по пальцу.

Вы что — левша?

Как же, как же, знаком. На Пасхе познакомились. Моя жена, Евгения Васильевна, с вашей супругой в большой дружбе.

Послушай, как ты угадал, что Виктор Иванович левша?

В какой руке держишь гвоздь? Умная головушка.

Вы, кажется, были в отъезде?

Да, был в отъезде.

В Варшаве, кажется? Ольга Павловна что-то говорила…

Побывал и в Варшаве. За ваше здоровье.

Входит Марианна. Она в светло-сером платье-таер{5}, стриженая. По ногам и губам можно в ней сразу признать русскую. Походка с развальцем.

Здравия желаю, Марианна Сергеевна.

Вы ужасный свинтус, барон! Что это вы меня не подождали? Мозер меня привез обратно на автомобиле, — и для вас было бы место.

Я, Марианночка, одурел от съемки, от юпитеров, от гвалта. И проголодался.

Могли меня предупредить. Я вас там искала.

Я прошу прощения. Мелкий статист просит прощения у фильмовой дивы.

Нет, я очень на вас обижена. И не думайте, пожалуйста, что я зашла сюда только для того, чтобы вам это сказать. Мне нужно позвонить по телефону. Гутенабенд, Виктор Иванович.

Пора вам перестать хорошеть, Марианна Сергеевна: это может принять размеры чудовищные. Господин Кузнецов, вот эта знаменитая актрисочка живет в том же скромном пансионе, как и ваша супруга.

Здравствуйте. (Кивает Кузнецову.) Виктор Иванович, можно поговорить по телефону?

Сколько вашей душе угодно.

Марианна подходит к двери направо, возле которой телефон.

А со мной никто не хочет поздороваться.

Ах, простите, Федор Федорович. Кстати, покажите мне, как тут нужно соединить.

Сперва нажмите сосочек: вот эту красную кнопочку.

(Таубендорфу.) Коля, вот что называется: богатый бабец. Или еще так говорят: недурная канашка. (Смеется.) Артистка?

Да, мы с ней участвуем в фильме. Только я играю толпу и получаю десять марок, а она играет соперницу и получает пятьдесят.

(У телефона.) Битте, драй унд драйсих, айне нуль.[1]

Это, конечно, не главная роль?

Нет. Соперница всегда получает меньше, чем сама героиня.

Фамилия?

Таль. Марианна Сергеевна Таль.

Удобно, что она живет в том же пансионе. Она меня и проводит.

(У телефона.) Битте: фрейляйн Рубанская{6}. Ах, это ты, Люля. Я не узнала твой голос. Отчего ты не была на съемке?

Пожалуй, уж можно дать полный свет, Виктор Иванович. Скоро десять.

Как хотите… У меня такое чувство, что сегодня никто не придет.

Федор Федорович включает полный свет.

(У телефона.) Глупости. Откуда ты это взяла? Последняя съемка через неделю, они страшно торопят. Да.

Алеша, прости, но я хочу тебя спросить: неужели ты все-таки — ну хоть чуть-чуть — не торопишься видеть жену?

(У телефона.) Ах, он так пристает… Что ты говоришь? Нет, — конечно, нет. Я не могу сказать, — я тут не одна. Спроси что-нибудь, — я

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *