24 часа — страница 63

Тема

вопросительный взгляд. – Мне можешь сказать. Твоей жены здесь нет.

– Что? – недоумеваю я.

– Брось, Бейкер. Не ты первый заводишь интрижку с бывшей пациенткой. У меня такое тоже случалось. Я узнал ее. Правда, с трудом. Ада Скай, травма позвоночника, бывшая чемпионка по фигурному катанию. Подросла малышка, – он понимающе ухмыляется, а у меня сводит челюсть от напряжения. – Вам обоим повезло, Лэнд. Сомнительно, но повезло.

– Я ее не видел, Джон, – мотаю головой, забыв о ранении, и вновь кривлюсь от резкой боли.

– Понятно, что не видел, – кивает Ресслер. – Я о чем и говорю. Она не доехала, попала в аварию. Ее парень вызвал скорую.

– У нее есть парень?

– Джастин, – кивает Ресслер. – Они говорили по телефону в момент аварии. Подожди… Ты не знал? Про парня?

Я предпочитаю промолчать, потому что в моих мозгах такая каша, что любое сказанное слово может быть принято, как бред сумасшедшего.

– Ну, друг. Женатый мужик вряд ли имеет моральное право требовать у любовницы верности.

– Она не моя любовница, – произношу звенящим шепотом.

– Да, не нервничай ты так, – успокаивает Ресслер, заставляя меня чувствовать себя еще большим психом. – Я же сказал, что Сильвия ничего не узнает. Можешь расслабиться, Джастин тут только один раз появился, а Скай все ночи тайком пробиралась твою палату, пока ее Сил не застукала. Так что сказки будешь сочинять кому-то другому. Я не идиот, и осуждать никого не собираюсь.

– Мне незачем врать. Мы разводимся с Сил.

– Вот как, – задумчиво протягивает Джон. – А я думал, это слухи.

– Сильвия получила бумаги. Еще до Рождества.

– Но не подписала? – звучит, скорее, как утверждение, нежели, чем вопрос.

– Нет.

– Понятно, – вздохнув, Ресслер поднимается со стула. – Ты крепись, друг. Выглядишь лучше. Твоя жена в холле. Ждет, когда сможет поговорить с тобой. Ты как? Выдержишь?

– Не сейчас, – отвечаю я. – Скажи мне, что с девушкой. С Адалин.

– Она в порядке. Готовят к выписке.

– Когда?

– По-моему, завтра, но я уточню. Я позову Лиз? Ты нам должен миллион анализов. Пусть тут с тобой порезвится от души, – широко улыбается Ресслер. Чертов садист. – Кстати, вставать без моего присутствия не советую. И первое время лучше воспользоваться транспортным средством, – советует Джон, кивнув на кресло-каталку.

– Да, пошел ты, лучше буду ползать, – огрызаюсь я.

– Хамишь. Теперь я тебя узнаю, – подняв большой палец вверх, смеется Ресслер.

Я пытаюсь сосредоточиться на строчках захватывающей книги, но ни одно предложение не идентифицируется моим измотанным мозгом. С тем же успехом я могла бы читать на китайском языке. Думаю, подобные чувства в общей комнате ожидания клиники, терзают не только меня. Да и в книгу уткнулась я исключительно потому, что не хочу разглядывать встревоженные лица окружающих, на которых написано, что они готовы отдать любые деньги за скорейшее исцеление своих родственников. И еще больше не хочу видеть, как время от времени, из лабиринтов больницы выходят напряженные медсестры, сообщающие семьям больных неприятные новости. Меня бросает в дрожь, от одной только мысли, что прямо в эту секунду, Лэндон возможно… нет, исключено. Викинг никогда не сдастся.

Ближе к полуночи, когда общий холл немного пустеет, а мои глаза окончательно отказываются воспринимать текст, я, наконец, убираю книгу. Взгляд сам падает на пролетающие под косым углом снежинки. Подсвеченные уличными фонарями, они похожи на звезды, рассекающие черное небо. Отложив томик в сторону, я подхожу к окну, любуясь Рождественской елкой, которой метель придает особое очарование и праздничное настроение. Через несколько дней Новый год. Так хочется оставить все плохое в старом году…

– Новый год – новая жизнь. Я обещаю. Только…верни мне Лэндона, – тихо шепчу я, обращаясь к тому…невидимому и всемогущему, кого мы всегда вспоминаем в лишь трудные минуты.

Вдруг, я замечаю, нечто странное. Того, что определенно не видела раньше. Может, не обратила внимания, но это не имеет значения. Взгляд цепляется за оттенки голубого дерева, полностью повторяющего очертания нашего с Лэндоном дома, только в миниатюре. Он стоит на специальной подставке, с другой стороны он елки, и, обходя дерево, я подхожу к особой реликвии.

«Памяти доктора Бейкера» , – золотыми буквами блестит до боли знакомая надпись. Кажется, я уже ее видела. Более того, не где-нибудь, а прямо на этом же месте. Когда…впервые разговаривала с Лэндоном, будучи подростком. Сломленной олимпийской чемпионкой, некогда летающей на льду, вынужденной совершать свои первые скромные шаги на костылях.

«Дом есть у всех, Адалин. Даже если он не обладает физическими стенами, сердце знает и помнит, где ему было хорошо» , – звучит в голове бархатистый голос моего Викинга.

Теперь я знаю, где мой дом. Рядом с Лэндоном. И даже если его кома затянется на долгие месяцы, я готова поселиться в больнице! Стать медсестрой, устроиться в администрацию, да что угодно…лишь бы быть рядом.

Человеку нужен человек. И мне так хочется верить, что я тоже нужна Лэндону…

Внезапно что-то в пространстве неуловимо меняется.

Затылок покрывается инеем, словно кто-то смотрит на меня в упор, прожигает сильным и волевым взором. Собственническим, густым, мужественным. Губы дрожат, сердце заходится…невероятно. Я чувствую его. Просто чувствую.

Оборачиваюсь, сосредотачивая все свое внимание на мужчине, одетого в больничную рубашку. Высокого мужчину, придерживающегося руками за стены. Его тело выглядит не таким сильным, каким я его помню, но горящий взгляд – вполне живым и осознанным.

Я торопею, не в силах сделать и шага, пока он медленно начинает сближение наших затерявшихся в пространстве орбит. Меня охватывает леденящий ужас от мысли, что Викинг не узнает меня, увидит во мне незнакомку или пациентку, которой не спится по ночам.

Смогу ли я объяснить? Станет ли он слушать? Захочет дать нам шанс? Или снова примет за сумасшедшую? Да и что я могу сказать, если сама ничего не понимаю? Может, я все придумала или это был сон, волшебный Рождественский сон.

Он делает всего лишь один тяжелый шаг, дающийся ему с усилием, а мое сердце успевает отстучать около двадцати раз. Я всматриваюсь в его черты, знакомые, родные, изученные пальцами, губами. Разве сны бывают такими реалистичными? Живыми? Настоящими? Нет. Они здесь. Каждые двадцать четыре часа на двоих. Кружатся между нами снежным калейдоскопом. Наш дом, метель, лай Балто, звон колокольчика на омеле и свечи, гаснувшие с первым ударом сломанных часов…

Я смахиваю со щек непрошенные слезы, когда Лэндон приближается вплотную. Сердце колотится так неистово, что трудно дышать. Не в силах сдержать обуревающих эмоций, я рвано всхлипываю. Нетерпеливо тяну к нему руки, и издаю беспомощный стон, прикасаясь ладонями к его скулам, вискам, кончикам волос. На ощупь изучаю его в реальности,

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *