Запомни меня навсегда — страница 79
Тема
лечилась от расстройства личности и посттравматического стресса, вышла статья в «Гардиан» под названием «Мой отец – мой любовник». Она и положила конец честолюбивым замыслам Алана Мерфи, провалившегося в первом же туре выборов. Прочесть ее для меня оказалось практически невыполнимой задачей, но вовсе не из-за приводимых подробностей. Проблема была в том, что Онни заявила свои права на Зака, на память о нем.
Онни написала мне письмо (один из шагов в ее программе реабилитации), в котором извинилась за то, что спала с Заком, и за то, что «докучала» мне после его смерти. Призналась, что звонила мне по ночам и вешала трубку. (Остальные звонки, по словам полиции, результат сбоя в центре обработки вызовов. Мне посоветовали обратиться к оператору связи.) Не хочу больше никогда ее видеть. Иногда вспоминаю ее лицо и руки в шрамах, ее ранимость и вымученную благодарность, и гадаю, могло ли все сложиться иначе.
В последнее время люди ко мне очень добры, даже слишком. Не только Пегги и Джейн и коллеги в школе, но и полиция. Все делают вид, что понимают, почему я убедила себя в том, что Зак жив. Никто не обращается со мной как с сумасшедшей. Периваль проворчал, что у Морроу «не хватает опыта в таких деликатных делах», и с готовностью выложил мне все доказательства, в первую очередь отчет экспертов с места аварии. Там было много чего: черные следы шин на асфальте, вытекшие технические жидкости, состояние обломков автомобиля, дорожные условия и компьютерный чип, доказывающий, что «Фиат» ехал со скоростью свыше восьмидесяти миль в час. «Машину вовсе не припарковали у дерева, а затем поднесли спичку», – заверил меня Периваль Также он помог мне связаться с Полом Джонсом, ведущим поиск пропавших без вести в Девоне и Корнуолле. Пол сказал, что поиски исчезнувшего Джолиона Харрисона никогда не были делом первостепенной важности. Джолион не относился ни к категории социально не защищенных, ни к категории опасных для общества людей. Пара свидетелей из ночного клуба в Бьюде заявила, что он собирался заняться каким-то бизнесом в Камбодже. К тому же выяснилось, что он много кому задолжал в Труро. Из этого инспектор Пол Джонс заключил, что Джолион «попал в переплет и дал деру».
Периваль сказал, что дневник – моя страховка.
– Теперь мистер Хопкинс не вернется, даже если сильно захочет. Его мигом арестуют, не успеет он и в дверь войти.
– Подыгрываете мне? – спросила я, глядя ему в глаза.
Он лишь улыбнулся в ответ.
Большую часть моих страхов удалось развеять. Я уже знала, что одежда и картина из Галлза хранились у Онни, она же разгромила студию Зака на следующий день после его гибели. Выяснилось, что Пегги разозлилась на мою прижимистость по отношению к Алфи и, решив, что я все равно не замечу, самовольно забрала капиллярные ручки Зака. Она же принесла ко мне в дом и красную помаду, которую обнаружила у себя за диваном. Просто сказать забыла. Про мертвую птицу разузнала Джейн. Оказывается, это совсем не исключительный случай. Окна домов, автомобили и кошки – три основные причины гибели птиц в Великобритании. Как заявил Британский фонд орнитологии, ежегодно в окна врезаются сто миллионов птиц, и треть из них погибает.
Нападение на Сэма – одно из нескольких, произошедших той зимой. После шторма Говард нашел в саду отравленную мозговую косточку, которую Зак спрятал на стене сарая. Под воздействием влаги ксанакс утратил часть своих свойств, поэтому пес заболел, но не умер. Мужчина в ванной, о котором говорила мама, тоже, скорее всего, Зак – так ее мозг реагировал на шок от их первой встречи. Два пропавших фарфоровых домика обнаружились у Пегги. «Ей-же-ей! Ты их искала? Прости. Можешь забрать, если они тебе так нравятся». Думаю, мамино кольцо украла медсестра в больнице.
Когда я решила, что видела его на парковке рядом со стадионом, у меня просто разыгралось воображение, я пошла на поводу у своей навязчивой идеи. Все это время я жила лишь ею. Джейн и Пегги не сговариваясь заявили, что я стала «жертвой» одержимости Зака. Да только я и сама была им одержима. Некоторые записи в его дневнике меня шокируют. И все же стоит мне вспомнить Зака, и мое сердце бьется быстрее, глубоко внутри все сжимается. Пегги говорит, что он «пускал мне пыль в глаза», но это неправда. Точнее, не вся правда. Думаю, я всегда знала: что-то с ним совсем не так. В худшие моменты я задаюсь вопросом: а не любила ли я его за то, каким он был? Возможно, его возбудимость и вспышки ревности заставляли меня чувствовать себя живой. Если я полюбила убийцу, то что же собой представляю я сама? Ошибся он лишь в одном: я простила бы его за то, что он спал с Онни. Он не ведал, что творил. В конечном итоге я, вероятно, простила бы его, даже если бы это было не так.
Меня спрашивают, не жалею ли я о том, что вообще встретила его. Что за нелепость! Это все равно что отторгнуть собственную суть, собственную плоть и кровь.
Моя любовь была взаимной. Теперь я это знаю. Сэм тоже прочел дневник и сказал, что Зак вел его, чтобы держать ситуацию под контролем и любоваться самим собой. «Социопат упивается собственным враньем. Он ликует, когда удается обмануть окружающих». Я с ним не согласна. Если закрыть глаза на некоторые вещи, забыть других женщин и Онни, то дневник Зака – объяснение в любви. Любовь ко мне привела его к гибели. Уравнение простое. После его смерти мой разум либо подтасовывал факты, либо неправильно их интерпретировал, упорно возвращался к призракам прошлого и мечтал о мести, жаждал физической расправы над собой. Люди хлопают меня по плечу и обнимают. Пусть сколько душе угодно разглагольствуют о горе и утрате, насилии в семье и психологии жертвы. Порой мне кажется, что опасаться нужно уже меня…
Эпилог
Май 2014
Выходные мы провели в Нортумберленде. Родители Сэма живут в Ньюкасле, и перед поездкой на побережье мы заехали к ним на несколько дней. Я сняла коттедж на островке напротив Берика, воспользовавшись веб-сайтом Общества охраны памятников. Мы решили показать Агнессе море.
Дождь почти не прекращался, и мы сидели дома либо бродили по местным магазинчикам. В воскресенье солнце, наконец, прорвалось через тучи, и мы доехали до парковки на вершине утеса, что нашли по карте. До берега идти было далековато: через поле, над которым порхали два жаворонка, потом до края утеса и
Перейти
на страницу