Запертый 2 — страница 71
Тема
свое кресло, он дождался, когда я сделаю первый обжигающий глоток и оценю вкус, а потом, еще раз посмотрев на циферблат часов, сказал:
- Рассказывай давай с самого начала про эту драку.
Я рассказал, как было. Ничего не добавил, не убавил. А когда закончил я, закончился и виски в стакане. Мне тут же пополнили его на пару пальцев, а Босуэлл, делая неспешный тягучий глоток виски, задумчиво произнес:
- Вот и повод для меня встретиться с Дугласом Якобсом в приватной обстановке.
- Я не хочу быть жалобщиком – возразил я – Конфликт исчерпан.
- А это неважно чего ты хочешь, Амос – ответил Инверто – Важны открывающиеся пусть небольшие, но возможности. К тому же ты не знаешь имен работяг… не знаешь ведь?
- Откуда?
- Описаний ты их мне тоже не давал. Да и говорить мы будем не о тебе, Амос. Ты и эта драка лишь повод для нашей с ним встречи. И успокойся ты уже – я же вижу что ты до сих пор зол.
- Бесят такие как они – признался я и одним глотком допил свой виски – Просто бесят и всегда бесили. Почему я должен делать свое дело плохо ради того, чтобы им жилось хорошо? Ведь тут даже логики никакой! Если я не буду делать свою работу хорошо – тот же Дуглас Якобс никогда больше не заключит со мной контракта! А если я делаю дело хорошо – меня пытаются избить!
- Логика? – Инверто неожиданно хохотнул и, перегнувшись через стол, налил мне из графина в бокал, выплеснув немного виски на стол – О чем ты, Амос? Таким как они плевать на логику. Им плевать на тебя. Им даже плевать на самих себя. Ты не понимаешь… все, чего они хотят, так это и дальше влачить свое инертное существование, где каждый новый день повторяет предыдущий. И в этом нет ничего удивительно – ведь именно так их запрограммировали, именно так их и вылепили. Понимаешь? Хотя вылепили их ущербно… вылепили неправильно – и этот огрех надо исправлять.
- Вылепили? Этих работяг?
- Этих работяг. И других. Всю народную массу – он несколько раз сжал и разжал пальцы руки, затем прижал ладонь к столу и будто покатал что-то под ней, затем нажал, словно расплющивая – Всех их вылепили по нужным лекалам.
- Как горшки? Из глины…
- Из глины? – Инверто сморщился – Нет, конечно же. Ну о чем ты? Разве глина пластичный материал?
- Ну вообще – да.
- Нет! Глина пластична только свежая, хорошо замешанная, оттоптанная. Но стоит из нее что-то вылепить и куда отправится готовое изделие?
- На сушку.
- А потом?
- В печь для обжига. Так сказано в школьных учебниках.
- Правильно! В печь для обжига! И что там происходит с глиняным горшком?
- Он становится прочным?
- Да! Он становится закаленным. Принимает навеки окончательную форму – до тех пор, пока его не разбить. Разве можно работать постоянно с таким непослушным материалом, если под разные цели то и дело требуются разные формы? Вот налепил ты винных амфор, а завтра тебе требуются горшки для варки каши. Или вдруг пора хлебные горшки менять на фигурки глиняных солдатиков. И что тогда?
- Накопать еще глины и…
Босуэлл недовольно поморщился и качнул головой:
- Нет! Ты слишком буквален, Амос. Пей свой виски! Разом!
Кивнув, я выпил, ощутил, как алкоголь потек вниз огненной рекой, а Инверто уже долил еще по порции мне и себе, глянул на часы и вдруг спросил:
- Слышал когда-нибудь о пластилине, Амос?
- Пластилин?
- Да. Он самый. Пластилин. Послушная твоей воле и всегда податливая липковатая масса. Как пластилин… ты знаешь, что такое пластилин?
- Детская лепка?
- Нет. А знаешь один из главных секретов работы с пластилином, Амос?
- Он пачкает стол?
- Нет. Один из главных секретов – всегда держать пластилин слегка подогретым. Заморозишь – и он станет неподатливым и хрупким как кусок льда. Перегреешь – и он не удержит нужную тебе форму. Вскипятишь – и пластилин растечется бесполезной яркой пузырящейся слизью – говоря это, Босуэлл повторил свои движения, будто он что-то разминает прямо на столе, а затем лепит – Из пластилина ты можешь вылепить себе все что угодно. Ворчащих, но продолжающих трудиться работяг, послушных слезливых секс кукол, мрачную надежную охрану, рать верных солдат, готовы выполнить любой твой приказ. Пластилин – чудесная масса для творчества. И пластилин – это народ. Народная вязкая и всегда требующая небольшого подогрева масса, с которой, при должном умении, ты можешь вылепить все, что только тебе заблагорассудится. Да потребуется время, потребуется быть может целое поколение, а то и два, но зато в итоге ты получишь настоящее чудо…
- Пластилин – повторил я, пытаясь уловить суть, но у меня никак не получалось.
- Позже я объясню подробней, Амос – Инверто широко улыбнулся – Ты прочитал то, что я тебе дал?
- Раз двадцать.
- Что-нибудь понял?
- Думаю понял почти все. Могу пересказать.
- Не сегодня – он снова взглянул на часы – Видишь ли этот вечер для меня особенный и таких вечеров у меня в году очень немного – к сожалению. Что-то вроде личного праздника в уединении, где я ем любимое блюдо, слушаю музыку, немного выпиваю, думаю о разном. Понимаешь?
- О… я не знал и…
- Не переживай – улыбнулся Босуэлл, обходя стол и вынуждая меня подняться – У нас будет еще много вечеров для умных бесед и рассуждений о будущем. Если ты со мной, Амос, если ты действительно пойдешь со мной до самого конца, то обещаю – ты узнаешь гораздо больше обо всем.
- И о Базисе?
- Само собой. Его мы обсудим еще не раз и каждый раз, когда я пойму, что ты готов двигаться дальше, ты будешь получать следующую порцию знаний. Завтра буду ждать тебя. Мероприятие…
- Помню – подтвердил я.
- Вот и отлично. А сегодня мой особенный вечер…
- Уже ухожу – сказал я от выхода и поспешно шагнул в сторону, когда дверь внезапно открылась и невысокая шатенка внесла достаточно большой деревянный красивый поднос, на котором покоился прикрывающий какое-то блюдо серебристый колпак, а рядом на белоснежной салфетке лежали нож и вилка.
Поняв, что я тут слишком задержался, я шагнул за порог, не удержавшись, втянул воздух и признался:
Перейти
на страницу