Хорошая дочь — страница 132
Тема
интересная история, — ответила Сэм, но рассказывать не стала.
Чарли все еще отказывалась признаваться, почему у нее был сломан нос, поэтому Сэм отказывалась объяснять, как она запугала и заставила самоустраниться Коина с помощью написанного Мейсоном признания.
— Условное освобождение через пять лет — это хорошо, — сказала Сэм. — Келли будет чуть за двадцать, когда она выйдет на свободу. А ребенок будет еще маленьким, так что они успеют восстановить связь.
— Не сыпь мне соль на рану, — отозвалась Чарли, и Сэм поняла, что она говорит не о Келли Уилсон и не о ее нерожденном ребенке, и даже не о Кене Коине. Она говорит о Мейсоне Гекльби.
ФБР развернуло полномасштабную атаку на Мейсона, обвинив его во лжи федеральному агенту, фальсификации улик, воспрепятствовании правосудию и, соответственно, пособничестве двойному убийству. Несмотря на добровольное признание в пайквилльской полиции, Мейсон Гекльби, что неудивительно, нанял очень хорошего дорогого адвоката, который устроил соглашение на шесть лет без возможности досрочного освобождения. Федеральная тюрьма в Атланте не самое приятное место для отбывания наказания, но в последние недели и Чарли, и Сэм периодически спрашивали себя, а не стоит ли исполнить угрозу Сэм и обнародовать письменное признание Мейсона.
Сэм сказала то, что всегда говорила в этих случаях:
— Для нас с тобой лучше отпустить эту ситуацию, Чарли. Папа не хотел бы, чтобы мы связывали себя на следующие пять-десять-двадцать лет необходимостью бороться с Мейсоном Гекльби в системе уголовного правосудия. Нам надо жить своей жизнью.
— Ты права, — с явной неохотой согласилась Чарли. — Меня просто бесит, что он получил всего на год больше, чем Келли. Думаю, это урок за дачу ложных показаний федеральному агенту. Но знаешь, мы всегда можем взяться за него перед его освобождением. Кто знает, где мы будем через шесть лет? Срока давности по таким…
— Чарли.
— Ладно, — сказала она. — Может, его пырнут заточкой в душе или подсыплют ему стекло в баланду.
Сэм дала сестре высказаться.
— Я не говорю, что его надо убить или что-то такое, но он может, типа, лишиться почки, или ему порежут желудок, или еще лучше, если ему придется срать в пакетик до конца жизни. — Она перевела дыхание. — Я хочу сказать, понятно, что условия в тюрьмах отвратные, и медпомощь там никакая, и кормят их там крысиным дерьмом, но тебя разве не радует, что у него там может, типа, зуб заболеть и он от этого умрет в муках?
Сэм подождала, чтобы убедиться, что она закончила.
— Когда вы с Беном переедете в Атланту и начнете новую жизнь, все это уже не будет иметь такого значения. Ты отомщена. Наслаждайся жизнью. Радуйся тому, что у тебя есть.
— Ты права, — повторила Чарли.
— Приноси пользу, Чарли. Мама этого хотела.
— Ты права. — Она вздохнула в третий раз. — Давай сменим тему. Поскольку в эфире криминальные новости Пайквилля, сообщаю, что Рика Фейхи отпустили.
Скорбящий дядя Люси Александер. Человек, который, более чем вероятно, нанес Расти ножевые ранения.
Сэм произнесла то, что Чарли и так наверняка знала:
— В отсутствие признания у них не было доказательств его вины.
— Я убеждаю себя, что папа видел его той ночью и знал, что это Фейхи, но, опять же, решил отпустить эту ситуацию, поэтому и мы должны отпустить.
Сэм решила не читать сестре нотацию с цитатой из Расти о пользе прощения.
— Разве это не именно то, чего ты хотела, — научиться отпускать?
— Ну да, а я думала, что ты учишься не быть занозой в моей заднице.
Сэм улыбнулась.
— Я хочу выписать тебе чек за уборку…
— Хватит. — Чарли была слишком упряма, чтобы брать у Сэм деньги. — Слушай, мы думали взять отпуск, прежде чем приступать к новой работе. Смотаться во Флориду на несколько дней, посмотреть, как там Ленор устроилась, а потом, может, залететь к тебе?
Сэм почувствовала, что улыбается до ушей.
— Значит, деньги вы не возьмете, зато примете бесплатное размещение с питанием?
— Именно так.
— Мне это нравится.
Сэм осмотрела свою квартиру. Она вдруг показалась ей слишком стерильной и пустой. Надо прикупить чего-нибудь вроде подушек, повесить картины и, может, добавить цвета к приезду Чарли. Ей хотелось, чтобы сестра знала, что она устроила себе настоящий дом.
— Ладно, пойду злиться и ныть Бену, пока не устану. Проверь почту. Мы нашли в подвале кое-что офигенное.
Сэм передернуло. Подвал был вотчиной старого фермера.
— Это какая-нибудь очередная странная штуковина, чтобы меня напугать?
— Проверь почту.
— Только что проверяла.
— Проверь еще раз, но когда положишь трубку.
— Я могу посмотреть, пока мы…
Чарли отключилась.
Сэм закатила глаза. В том, что младшая сестра снова появилась в ее жизни, были свои минусы.
Она нажала на телефоне кнопку «домой». Открыла почту. Потянула экран большим пальцем вниз. Вращающийся кружочек показал, что список писем обновляется.
Ничего нового не появилось. Сэм обновила еще раз.
Опять ничего.
Она сняла очки. Потерла глаза. Вспомнила все когда-либо обнаруженные в подвале неприятные сюрпризы от старого фермера: разрозненное нижнее белье, ботинки, причем только левые, часы с рисованной голой женщиной в извращенном образе птички Твити.
Фоско запрыгнул на стойку. Понюхал миску из-под йогурта и был явно разочарован. Сэм почесала его уши. Он заурчал.
Телефон пиликнул.
Наконец пришло письмо от Чарли.
Сэм прочла пометку «В сообщении нет текста».
— Чарли, — буркнула она.
Сэм открыла письмо, в уме готовя саркастический ответ, и обнаружила, что письмо вовсе не пустое.
К нему был приложен файл.
«Нажмите, чтобы скачать».
Большой палец Сэм завис над иконкой. Над ногтем она прочла имя файла.
Вместо того чтобы коснуться экрана, она положила телефон на стол.
Она наклонилась, прижавшись лбом к холодному мрамору. Закрыла глаза. Сложила руки на коленях. Медленно вдохнула, наполняя легкие, и выдохнула. Послушала, как дождь колотится в стекла. Подождала, когда бабочки в животе угомонятся.
Фоско ткнулся ей в щеку. Он восторженно урчал.
Сэм сделала еще один глубокий вдох. Выпрямилась. Почесала уши Фоско, пока ему не надоело и он не спрыгнул вниз.
Она надела очки. Взяла телефон. Посмотрела на письмо и имя файла.
Гамма. jpg
Если Чарли была творением Расти, то Сэм всегда чувствовала свою принадлежность к Гамме. Будучи ребенком, Сэм часами наблюдала за матерью, изучала ее и хотела быть как она: интересной, умной, хорошей, правой; но после смерти Гаммы, когда бы Сэм ни пыталась вызвать в памяти мамино лицо, у нее не получалось вспомнить соответствующее выражение, будь то улыбка, удивление, озадаченность, сомнение, любопытство, воодушевление или восторг.
До настоящего момента.
Сэм нажала на файл. Смотрела, как изображение загружается.
Она закрыла рот рукой. Не стала останавливать
Перейти
на страницу