Выгодный жених — страница 20

Тема

— Но у нас свадьба!..

— Сейчас не до свадьбы. Уезжай, любимый! Я хочу тебя спасти!

И Архипова умоляюще протянула к Юкио руки.

— Позовем полицию! — воскликнул японец. Р

асслышав знакомое слово, Козлов молча поднес нож к горлу японца. Японец заклокотал.

— Это не поможет,— заплакала Архипова.— Это же русская мафия! Прошу, уезжай! Я тебе позвоню.

— Кончай с ним бакланить! — рявкнул Козлов.— Собирай шмотки!

— Сейчас, Витя...

Слезы текли рекой. По этому делу Архипова была непревзойденной мастерицей. Причем она сама не смогла бы сказать, как это у нее получается. Надо было заплакать — плакала. Надо было зареветь — ревела. Надо зарыдать — рыдала. Сколь угодно долго и сильно.

Архипова судорожно затискивала вещи в пакеты. Не забыла и о свадебном платье — выжулькала его из-под кровати. Юкио в ужасе взирал на происходящее.

— Любимый! — причитала Архипова.— Я хочу, чтобы ты жил! Я тебе позвоню!

— Харакири! — подтвердил Козлов, вращая перед носом японца страшным тесаком.— Якудза хренов!..

— Он велит, чтобы к вечеру тебя не было, любимый,— перевела Зинаида.

Козлов вытолкал Архипову в коридор. Едва оказавшись за дверью, она не только мгновенно перестала плакать — слезы удивительным образом высохли. Архипова сморщилась, выдернула руку.

— Дурак... Не мог потише хватать? Синяки будут.

— Ничего, до свадьбы заживет! — хохотнул Козлов. Даже будто бы и вполне добродушно.

— До свадьбы, блин... А работать как?

— Отпуск возьмешь,— вновь жизнерадостно улыбнулся Козлов. Они неторопливо спускались по лестнице.— Зато он точно улетит и больше не сунется. Придурь узкопленочная...

— Что, неплохо сняли?

— Неплохо,— небрежно бросил Козлов.— Шестьдесят семь тонн.

— Нормалек,— обрадовалась Заноза.— Можно и в отпуск. А на билет-то самураю оставили?..

— Конечно. Мы ж не звери! — хохотнул Козлов.

— Ты знаешь,— начала жаловаться Архипова,— у него штучка такая маленькая... Я и так, и эдак...

И остановилась, как вкопанная.

Навстречу поднимался (она узнала его, несмотря на дичайший маскарад) Никита Уваров, а вместе с ним еще какой-то невысокий кент тревожной наружности. Васю Рогова Зинаида не знала, да это было не так уж и важно.

— Ну, здравствуй, Зинуля... — приветливо улыбнулся Уваров, тряхнув косичками.— Какой у тебя приятель солидный. Познакомишь?

— Здрасте... — пролепетала Архипова.

— Вы случайно, не в загс собрались? — поинтересовался Уваров.— Только там сегодня санитарный день. Можете не спешить.

— Я вас сам обвенчаю.— Рогов достал наручники.

Козлов глянул вниз. За дверью маячили милицейский микроавтобус и какие-то люди. Он вздохнул и протянул руку. На ней захлопнулся второй наручник.

На улице было очень тепло, будто бы не поздняя осень сейчас, а весна. Две вороны бились за хлебную корку. В сквере ранний пьянчужка мычал невнятное регги. Виригин курил сигарету и вежливо беседовал с переводчиком-японцем. Переводчик нервничал: недавний новичок, с уголовкой в Петербурге он еще не связывался.

— Обыкновенные нормальные жулики,— успокаивал его Максим.— Могли бы убить, а они только деньги отобрали...

Рогов вывел задержанных из дверей, подтолкнул к микроавтобусу. Заноза хныкала. Козлов залез молча, резанув собравшихся коротким холодным взглядом. Переводчик поежился.

— Порядок? — спросил Виригин.

— Окольцевали,— кивнул Рогов.

Уваров тоже скользнул в автобус. Там уже куковал в наручниках портной Емелин. Увидал подельников, отвернулся.

— Нельзя, Зина, оперов динамить,— укорил Уваров Занозу.— Я-то ведь с тобой по-хорошему...

— Я не динамила,— не слишком уверенно ответила Архипова.

Виригин затушил сигарету, кивнул на Емелина:

— Портняжка ваш уже облегчился. Дело за вами...

Козлов с ненавистью глянул в затылок «портняжки». Тот, хоть и не видел взгляда мрачного Вити, вздрогнул. Есть люди, взглядом прожигающие стены... Ничего, у Козлова будет несколько лет для практики.

Рогов достал из машины сверток и отправился с переводчиком в отель. Они едва убедили Юкио открыть дверь. Тот не верил даже своему соотечественнику, натурально вообразив, что по-японски заговорил злодей Козлов, решивший все же расправиться с незадачливым женихом. Решили уже открывать дверь гостиничным ключом, но тут Юкио все же взял себя в руки.

Первым делом Рогов попросил его позвонить в свой банк. Юкио долго ворковал по-голубиному по мобильному телефону, дважды продиктовал номер кредитки, закатывал глаза, издавал гортанные непонятные звуки... Наконец отключился. Жалостно посмотрел на Рогова. Произнес длинное страстное ку-сю-мисю-каря-маря.

— Осталось восемьсот долларов, а было семьдесят тысяч, — перевел переводчик.

Рогов кивнул. Сказал зачем-то:

— Вот тебе и суши, вот тебе и сашими...

Велел переводчику нет переводить.

Юкио снова сказал: кусю-мисю-каря-маря.

— Это невозможно,— перевел переводчик.— Никто не знал его пин-код. Даже родная бабушка...

Рогов вытащил из свертка прибор для набора пин-кода. Тот самый — для перераспределения трудовых и нетрудовых доходов любителей русских невест.

— Знакомая штука?..

Юкио внимательно посмотрел на прибор. Спросил, можно ли взять в руки. Повертел, обнаружил пластилиновую пластину, издал протяжный боевой клич.

— Это из ателье,— перевел переводчик.

— Наше ноу-хау,— не без некоторой даже и гордости порадовал Василий.— У.вас в Японии еще не додумались. С его помощью пин-код узнали, а деньги через банкоматы сняли. Сегодня ночью.

— Но карта всегда при мне! — воскликнул Юкио, выслушав перевод.

— Пусть невесте спасибо скажет,— пояснил Рогов.— Пока он спал, она ее напарнику передала, а после вернула. Мы со вчерашнего дня за ними следим. Он у нее не первый.

Юкио схватился за голову.

Он расстроился больше, чем в первый момент из-за денег.

Он проиграл больше: проиграл любовь.

Хорошо, все же, что теперь не надо по всей строгости соблюдать законы самурайской чести. А то пришлось бы делать харакири.

— Деньги мы изъяли, правда, в рублях,— успокоил Вася.— Надо съездить написать заявление в милицию.

Юкио безучастно кивнул головой. Одно заявление он здесь уже писал...

За соотечественника забеспокоился переводчик:

— А что же он будет делать с рублями? Столько рублей...

— Полтора миллиона где-то,— равнодушно кивнул Рогов.— Матрешек пусть купит. Для бабушки...

Муся и Пуся, во-первых, были обижены на хозяина. Бросил на произвол судьбы, оставил какому-то недотепе, и вот результат: чуть не умерли от страха, досады, голода и темноты. Во-вторых, от болонок пахло самогоном. И походка у них была несколько нетверда, особенно у Пуси, который постоянно натыкался на ножку кухонного стола. Видимо, давали знать о себе алкогольные пары.

Но на Егорова все это не произвело какого-то особого впечатления. Он злился на Рогова, утешал и кормил болонок как-то автоматически. Мысли его были где-то далеко. Он даже — невиданное дело —

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *