Все романы (сборник) — страница 301
Тема
Потому что Родину я заберу с собой. Заберу всех, кого любил, кто мне дорог. Всех, кого помню. Всех, от кого видел добро, и от кого видел зло — тоже заберу, потому что зло — это тоже жизнь. Родина — это память и любовь. Еще это надежда и вера — так я их тоже заберу с собой. Потому что на этой земле надежды и веры уже не осталось.
Удивительное это дело — страна есть, а родины уже нет. Я и не заметил, как это постепенно произошло, пока однажды не спохватился.
Я буду лучше жить, перестану пить страшную отраву и проживу дольше. И буду выглядеть моложе, чем сейчас. Может быть, во мне опять появится энергия, и мне удастся как-нибудь перебраться через океан в Америку, и я буду подрабатывать иногда на фермах и колесить на попутных по этой огромной стране.
А может, я уеду иначе, как уезжают все наши. Не проснусь, заснув в мороз после выпитого. Или подхвачу воспаление легких, ночуя на цементном полу. Или окажется, что у меня давно гепатит, тогда умирать будет тяжело, вот уж упаси боже. Или улечу по длинному, расширяющемуся изгибом вверх тоннелю, подсвеченному фиолетовым свечением от готических шестигранников, из которых выложены стены — и вырвусь наконец в ослепительный свет, который и есть вечное счастье и единение с бытием.
Или вдруг окажется, что в Испании есть король, и этот король нашелся, и этот король я. Есть и такой вариант отъезда. Тихо-тихо, не спеша, едет крыша чуть шурша. Наполеон уехал в Фонтенбло. Вот это лучше не надо. Но кто нас спрашивает, как мы хотим жить?
Внутри себя я постепенно уезжаю каждый день. И эта крепнущая готовность раньше или позже превратится в действие. В простое и конкретное действие — как стук вагонных колес, или стук земли по деревянной крышке, или стук каблуков санитара по кафельному коридору.
Если душа твоя жаждет дороги — она ее получит. Вот только маршрут нам прокладывают сверху.
Только бы пережить эту страшную зиму. Пусть все больные, все убогие, все бездомные и одинокие переживут эту страшную зиму.
А потом будет весна, и будет легче. И каждый пойдет своей дорогой. И никто не будет проклят.
Примечания
1
Жестокое лукавство Звягина может быть понятно лишь посвященным: в ампуле строфантина один кубик, и если ввести в вену не четверть и постепенно, а весь кубик и сразу, то любое сердце встанет, как милое; в медицине есть немало нюансов, необнаруживаемых никакой патанатомией и судмедэкспертизой. Похоже, что он сказал — то и сделал.
2
Фраза беззастенчиво заимствована Звягиным из «Собора Парижской Богоматери» при подготовке этой сцены.
3
История прямого эфира чудесна и чревата. Как когда в 65 м году, комментируя футбольный матч СССР — Португалия, несравненный Вадим Синявский в раже заорал: «Гоол!!! Хуй!!! Штанга!!!». Или в 67-м на закрытии фестиваля песни в Сочи пьяный по обыкновению Соловьев-Седой произнес сюрреалистическую речь, в долгий засос перецеловал и общупал всех финалисток, силком отобрал у растерянно сопротивляющегося Юрия Силантьева дирижерскую палочку и, маша ею мимо музыки, в конце концов свалился в оркестровую яму, к восторгу и экстазу зала и всей страны, пока не дали заставку.
Вот поэтому в сталинское время гарантированного порядка в радиостудии Шаболовки, ведущей передачу в эфир, всегда находился вооруженный сотрудник госбезопасности. И даже когда Левитан читал сводку Совинформбюро, в углу сидел особист с обнаженным стволом, направленным ему в живот. Мало ли что.
4
Степной козел.
5
Статистика самоубийств в Советской Армии не была засекречена, но просто запрещена: не существовала.
6
«С четвертой главы романа обнаруживается явная параллель с конструкцией „Моста короля Людовика Святого“ Торнтона Уайлдера. Ряд разных судеб ничем не связанных между собой людей объединяется общим и совместным, заведомо случайным и трагическим итогом. В чем смысл, где логика, как угадать Божественное провидение? Вслед за простодушным монахом Юнипером тщится автор разрешить вечную задачу.
Разница в том, что опыт как бы продолжен: представьте себе, что путники, свалившись с мостом в пропасть, не погибли, а, скажем, переломали позвоночник и доживают свой век, не вставая с коек, в одной палате, допустим, монастырской больницы, и проводя время в разговорах и воспоминаниях. Ремейк? Постлитература?»
7
При аналогичном вскоре — 6 баллов — землетрясении в Сан-Франциско осел один пролет моста, разошлось полотно нескольких дорог и обвалился пяток карнизов. Погибло трое: один под сорвавшейся вывеской и двое опрокинулись в машине. Жертвы и разрушения несоизмеримы: руины Спитака погребли шестьдесят тысяч человек.
Причина катастрофы — безмерное воровство строительных подрядчиков. «Экономичные» проекты не отвечали сейсмоопасности зоны, но и их требования не соблюдали. В бетон не клали цемента, редкая арматура еле прихватывалась сварщиками. Песочные пятиэтажные коробочки не выдерживали любого толчка.
Приемные комиссии брали взятки у воров и убийц.
Эти умышленные преступления, повлекшие за собой массовую гибель людей и полностью подпадающие под статьи Уголовного кодекса, не были наказаны никак и даже официально не названы. Убийцы и воры считают себя патриотами Армении и оплакивают ее страдания.
8
Андре Моррель (1759–1821) — французский психиатр, в 1792–1814 годах главный врач Шарантонской клиники, автор ряда трудов. Русский перевод — монография «Видоизменения уровней связей личности». СПб, 1897, т.т. 1–2.
9
УСС — Управление Стратегических Служб, политическая стратегическая разведка, в 1948 г. преобразована в ЦРУ.
10
На фотопленке нечетко, даже при большом увеличении, текст трех страниц смазан — дефект любительской проявки.
И по закону подлости, разумеется, на самом интересном месте.
По поводу этой накладки Жора докладывает анекдот:
— Война, госпиталь, раненный в промежность матрос после операции отходит от наркоза, ну, и с тревогой: «Доктор, ну что там у меня… член… целый? — Не волнуйся, все цело, после войны еще женишься на своей Оле, детей настрогаешь! — Доктор, я не понимаю… какой Оле? — Да ладно, шутник! Той самой. — Доктор, простите… у меня там татуировка была… вы не посмотрите?.. — Говорю же, только по кончику чиркнуло, цела твоя татуировка! — Что там написано? — „Оля“! — Э-эх, доктор… Там было написано: „Привет революционным матросам Кронштадта от героических военморов Севастополя!“»
11
— Здесь не движется действие.
— Вы мне нравитесь. Обрубки лежат неподвижно и двигаться не могут, а действие при этом должно двигаться.
— Да ничего себе не движется. В чем заключается действие-то? Вот именно… Так посмотрите по сторонам! — действие-то вот именно движется, причем в бешеном темпе; все
Перейти
на страницу