Властелин Руси — страница 84
Тема
нужна… Очень нужна. И родить князю сына… Он сказал — назовем Ингваром. Ингвар… странное имя.
Сельма и дочери князя скучали в Киеве, в высоких хоромах Детинца. Плохо было без ярла, жаль, отправился он в чужедальнюю сторону, но Сельма четко знала, для чего это надо. Как знала и о златовласой деве, ожидающей возвращения князя на седом берегу Волхова. Что ж, пусть ждет… Он ярл и имеет право взять нескольких жен. Но именно она, Сельма, на всю жизнь будет первой… На всю жизнь. Ибо она не просто жена, но и правительница. Кажется, кто-то осторожно стучит в дверь? Что ж не сказали слуги?
— Кто? Войди же! А, это ты, Ярил. С чем пришел?
— Матушка, в корчме Мечислава-людина верные люди видели посланцев радимичей!
— Ага! Явились все-таки. Сделаем так…
На волнах Волхова, у крутого бережка, покачивался легкий челнок, в котором сидели двое — молодой парень в ярко-зеленой, расшитой бисером рубахе и красивая смуглая дева с распущенными темно-русыми волосами. Парень пошевелил веслами.
— Жарко, — вдруг сказала дева и, сбросив рубаху, нагая, навалилась на парня, ища губами губы.
— Найден, — жарко шептала она. — Найдене, любый…
— Тихо, тихо, Малена, ведь смотрят же!
— Да кто же? Кто?
— Вон челнок дедки Нехряя!
— Пускай старый завидует!
— А там… О боги!
— Что такое?
— Паруса, Малена! Ну, точно, паруса! Это ж возвращаются наши…
— И правда… Вот что, давай-ка позовем Ладиславу!
— А чего ее звать, вон не она ль бежит к берегу?
— И в самом деле, она… Эй, Ладисла-ава!
— Рубаху-то надень…
— Да ладно… Вот уж не думала, что стану когда-нибудь женою тиуна!
Хельги издалека увидел бегущую к воде девушку с золотыми волосами и глазами цвета луговых васильков. Ладислава… Ладия… Обернулся к кормчему:
— Я быстро!
Подтянул привязанную за кормой лодку, прыгнул, заработал веслами… закричал. Ладислава заметила его, замахала руками…
— Эх, Ладия, Ладия, — кольнуло вдруг в сердце князя — И кого ж я больше люблю, тебя или Сельму? Наверное, обеих… Кажется, все ж таки гораздо трудней любить, нежели править, ибо в любви нет ни князей, ни ярлов, ни смердов… Как нет, наверное, и холодного разума… Эй, Ладислава, я иду к тебе! Иду…
Над стальными водами Волхова, над Ладогою, над богатым, быстро разрастающимся Новгородом и над высокими стенами Киева, над Смоленском и Любечем, над всеми землями могучей Руси ярко светило осеннее солнце.
А далеко-далеко, в северной Норвегии, по пустынному шоссе, обнявшись, шли двое — русский музыкант Игорь Акимцев и медсестра Марина. Остановившись у поворота на Снольди-Хольм, начали целоваться, и целовались долго, пока не зазвонил мобильник у Игоря.
— Да? Концерт в Черном лесу? Обязательно буду, спасибо, что позвонил, Ханс…
Концерт. Снова концерт. И там обязательно будет Магн. И опять, как и тогда… О Боже, дай сил разобраться! Кто же из этих двоих… Кто? О, если б можно было поделить на две половины сердце!
То же самое, подплывая к волховским берегам, думал и Хельги-ярл, Олег Вещий, Вещий князь и великий хакан русов.
Перейти
на страницу