Вассал и господин — страница 88
Тема
Да еще свары затевать из-за владений. Из-за любой мелочи, из-за пустяка склочничают и грызутся.
Он вдруг снял с пальца золотой перстень.
– Надевай. Мне он от деда достался. Нашей фамилии перстень. Денег у меня нет, так его забери. Носи. Вспоминай меня.
– Спасибо, монсеньор, – сказал Волков и опять поцеловал руку архиепископа.
Он едва сдерживал слезы. Никогда в жизни его так не осыпали подарками и так не хвалили. Жаль, что слишком мало было свидетелей этих похвал.
– Надевай при мне, – велел курфюрст и тут же вырвал перстень из рук кавалера. – Дай я тебе сам его надену. Носи и не вздумай его дарить бабам, как бы хороши ни были эти плутовки. Это рыцарский перстень моих предков. – Он надел перстень на палец Волкова. – Отлично сел, как будто хозяина нашел. – Кавалер опять поцеловал его руку. А архиепископ поцеловал его в макушку, словно сына своего, и проговорил: – Все, уходи, не то я слез не утаю. Забирай подарки и ступай. И не забывай меня, старика.
Волков поднялся с колен, монахи принесли ящик и быстро уложили туда доспех, штандарт и ваффенрок, они направились к двери с ящиком, Волков тоже кланялся и хотел было уже уходить, но тут заговорил канцлер брат Родерик:
– Монсеньор, может, пока рыцарь тут, попросим его о нашем деле?
Волков остановился.
– О каком еще деле? – не мог припомнить архиепископ.
– О том, о котором я вам говорил. Про герцога Ребенрее и еретиков.
– Ах, вот ты о чем, – кивнул курфюрст. – Да-да. Сын мой, – заговорил он с Волковым, – сеньор твой, герцог фон Ребенрее, стал сближаться с еретиками. На севере ведет переговоры с Левенбахами, дозволил еретикам вернуться в Ференбург, на юге думает мириться с кантонами, с проклятыми горцами… Мы видим в том угрозу нашей Матери Церкви. Примирения с теми, кто вешал монахов и святых отцов и грабил монастыри и храмы, недопустимо. Ни Его Святейшеству папе, ни Его Величеству императору подобный мир неугоден. – Кавалер не понимал, к чему курфюрст ведет, а тот продолжал: – Жалованный тебе удел как раз на границе земли Ребенрее и кантонов?
– Да, через реку.
– И как ты с горцами живешь?
– Дважды они уже жаловались графу на меня.
– Вот и прекрасно, – заулыбался курфюрст. – Пусть и дальше жалуются. Не давай подлому миру случиться. Бери у них все, грабь их людишек.
– Грабить? – удивился Волков.
– Да, грабь. Для благородного человека в грабеже укора нет, грабеж с открытым забралом – это не воровство, так что грабь их, бери что нужно, купчишек под залог хватай, досаждай как только можешь. Пусть к графу ездят жаловаться.
– Но мой сюзерен настрого запретил мне досаждать соседям, – растерянно произнес Волков. – Герцог фон Ребенрее…
– Герцог фон Ребенрее! – Курфюрст вскочил, забыв про больные ноги, подошел к кавалеру и, заглядывая ему в глаза, заговорил с жаром: – Герцоги фон Ребенрее еще сто пятьдесят лет назад были просто Маленами. Никакими не герцогами, просто фон Маленами. А триста лет назад эти Малены собственноручно землю пахали. Мои предки Руператли ходили в Крестовые походы и строили бурги, а Малены ковырялись в земле и навозе. А теперь они будут решать, быть ли миру между империей и кантонами? – Он потряс пальцем пред носом у Волкова. – Нет, не будут. И не дозволишь им сделать этого именно ты.
Курфюрст с трудом вернулся к своему креслу, и монах тут же кинулся помогать ему сесть.
– Я знаю, герцог Ребенрее крут, – говорил архиепископ, морщась от боли. – Вассалам своим рубит головы за все, что считает предательством. Но тебе нечего бояться. Святая Матерь Церковь не даст тебя в обиду. Епископ города Малена будет твоей опорой, он сам вызвался. А если надо, так и императору напишем, уж ему мир с горцами точно не нужен. Так что не волнуйся, грабь.
То, что император и горцы друг друга ненавидят, Волков знал, во всех войнах горцы всегда вставали как раз против императора. Ненависть между домом императора и кантонами длилась уже лет этак двести. Но все равно кавалер еще сомневался.
– Не бойся, говорю тебе, – продолжал архиепископ. – Мы не дадим тебя в обиду.
– Напрасно вы думаете, что я боюсь, – не без высокомерия возразил Волков.
– Да, я неправильно выразился. Уж в чем в чем, а в храбрости твоей никто не сомневается. Но вижу я сомнения в тебе.
– Конечно видите, я клялся пред рыцарями в верности сеньору. Говорил, что приму его суд и назову братом старшим.
– А вы и не предавайте, – вдруг сказал брат Родерик, до сих пор молчавший, – одно дело предательство, а совсем другое дело – ослушание. Тем более что вы уже ослушались вашего сеньора, раз горцы дважды приходили жаловаться на вас графу.
– Вот тебе и ответ, – поддержал его архиепископ. – Грабь их. Забирай все себе или со всего взимай мзду. А кто из купчишек противиться будет, так самого его бери по выкупу. А если герцог решит тебя судить, так мы выручим, – произнес курфюрст и добавил с пафосом: – От лица Святой Матери Церкви обещаю тебе спасение.
– Все, что по реке плывет, все мое? А купцов из Фринланда тоже грабить? – все еще сомневался кавалер.
– Фринланд – вотчина Его Высокопреосвященства, – заговорил канцлер, – о том и речи быть не может.
Но архиепископ махнул на него рукой и сказал Волкову:
– Грабь. Грабь и их. – И канцлер, и Волков смотрели на владыку с удивлением. А он, улыбаясь, пояснял: – Зажирели купчишки, золотишком обросли. Шесть лет как война их не трогает, так забогатели, спесью обзавелись. Лишний раз не поклонятся, пошлины платить не желают, таможни проскочить норовят. Бери с них мзду за проход по реке, а заупрямятся, так грабь безжалостно, грабь до тех пор, пока они к моему трону на карачках не приползут и слезно не попросят защитить от тебя.
Волков удивленно молчал.
– Нет у меня денег дать тебе в награду, – продолжал архиепископ, – так сам их на реке возьми. Слава богу, рука у тебя крепка и людишки верные имеются. Иди и стань богатым. А если кантон или герцог на тебя разъярятся и войной на тебя кто пойдет, так уходи ко мне во Фринланд, я не выдам. Слово мое на то даю. Канцлер напишет письмо капитану моему, зовут его фон Финк. Отвезешь ему послание и познакомишься с ним. И ни о чем больше не волнуйся, Святая Матерь Церковь с тобой, а значит, и Господь с тобой.
Волков стоял во дворе дворца курфюрста и смотрел, как слуги грузят в телегу красивый ящик с доспехом. Максимилиан подвел
Перейти
на страницу